И еще хреновее представляю, как это можно делать с Соней.
Я же не импотент. И я ее хочу.
Но как это возможно заняться с сексом с ней? Осквернить? Разве можно ее целовать, лапать, тискать, нагибать, насаживать?
И в жар бросает от мгновенно всплывших воспоминаний о сильном горячем теле в руках, о том, что я вообще был в одном шаге от того, чтобы сдвинуть стринги и погрузиться во мокрую… Блядь!
И тут же холодный пот.
Это для меня Соня – подруга детства, а есть ведь тот, для кого она просто девушка. Тот же Дэнчик, он свой писюлек без раздумий расчехлит. Запросто.
Непреодолимое желание убивать накрывает с головой. Красная пелена перед глазами застилает все. И в спортзале уже никого, чтобы сбросить напряжение.
И к Горелову сейчас дохляк двигать.
Зато мне есть, о чем перетереть с Даном. Стоит напомнить ему, что моя сестра – не какая-то там телка…
Набираю его и в голос матерюсь. У Дана вырублен телефон.
Бесясь звоню Ритке – и у нее автоответчик.
Рулю домой на всех парах, если сеструхи нет дома, всем звездец.
Чуть легче становится, когда я в прихожей спотыкаюсь об Риткины каблы. Стучусь к ней в комнату, не открывает. Хотя слышу, что не спит, и свет из-под двери пробивается.
– Она двадцать минут назад пришла, – зевает за спиной мама. – Отстань от нее.
– Она опять трется возле Дана! – обвиняю я сестру, но не нахожу на лице мамы положенного возмущения.
– Молодец. Если б я хлопала ушами, твой отец меня никогда бы не заметил, – пожимает мама плечами. – Дан – хороший мальчик, отстань от них.
Вспоминаю вереницу девчонок, которые думали так же, и меня перекашивает.
– Я против!
Мама закатывает глаза:
– Давай так. Ты приведешь мне достойного на твой взгляд кандидата в парни Ритки, а я на него посмотрю сначала. Если хороший вариант – у тебя будет право голоса, если некондиция – ты отцепишься от Риты. Идет?
Моя мама прям политик.
И манипулятор.
Я как-то отца спросил, а как он понял, что мама – та самая. Отец оторвался от очередного бизнес-плана, похлопал на меня глазами и выдал: «Она сама мне сказала».
Мда.
А я вот Соне не дал сказать.
Идиот.
Всю ночь кручусь на простынях как на адовой жаровне. То от порочных запретных воспоминаний, то от паршивых предчувствий. Утром я почти не соображаю. Ритка сматывается раньше, чем я продираю глаза. Опять в бассейн. Скоро жабры отрастит, что-то она туда зачастила.
Чувствуя себя сломанной марионеткой, тащусь к Ждановым. Там мне никто не открывает, и я беру маршрут на универ.
Не звоню Соне, потому что знаю, что придется слушать гудки.
Проверяю расписание, иду к нужной аудитории, дожидаюсь перемены, не очень понимая, зачем я здесь. Первый, кого я вижу, – Дениска. Приступ лютой агрессии чуть притупляется, потому что рядом с ним нет Сони.