– Они и в Москву мне все два месяца наяривать будут?
Что?
Про это я как-то забыл на фоне происходящих катаклизмов. София Ильинична все еще собирается в Москву? Без меня?
Хватательные рефлексы оживают раньше, чем включается мозг. Я притягиваю к себе Соню и впиваюсь в пухлые губы поцелуем. Блядь!
Я тут секунды высчитываю, когда можно получить еще немного ласки, а это стерва планирует два месяца провести черт знает где? Я один, что ли, горю? Так не пойдет!
Глава 56. Соня
Дневная дремота превращает мои мозги в студень, и я не сразу допираю, о каких трех мужиках орет отец. А когда до меня доходит…
– Вы там уже перегрелись, что ли? – обтекаю я. Отличного он обо мне мнения. – Нет, не надо приезжать…
Папа какой-то очень нервный. Не понимаю, чего он психует? Проверяльщик, блин.
Вот у меня реальный повод для истерики был.
Жестко передергивает от одного воспоминания о встрече с волосатым пауком.
Бесит, что отец внезапно превратился в клушу. Если от мамы я еще ожидала такую подставу, как присмотр за совершеннолетней дочерью, то папа всегда отличался адекватностью. И даже вчера встал на мою сторону, когда я протестовала против Рэмовского надзора.
Что, кстати, странненько.
Раньше Рэм папе нравился. Отец часто говорил, что тот напоминает его в молодости. А мама на это ехидно хмыкала. А сейчас при упоминании Рэма папа начинает просто бесноваться. Ничего не понимаю.
Пока разговариваю с отцом, взглядом зацепляю свое отражение в зеркале на шкафу.
Это пипец!
Я выгляжу, как худшая версия бабайки.
Волосы дыбом. На шее что-то краснеется. Нос без контуринга – картошка картошкой. Ресницы ненакрашенные сивые.
Просто крах мужской потенции.
Кошусь на Рэма, который греет уши, и ловлю его взгляд там, где заканчивается футболка. Походу, его потенции ничего не угрожает. Он только что не облизывается, всем своим грешным раздетым видом напоминая о произошедшем и о том, что он планирует повторить.
Но я опять начинаю стесняться.
Божечки. Уже несколько лет у меня просто пунктик выглядеть перед Рэмом на все сто, а в последние дни я только и делаю, что предстаю перед ним в самом жутком виде и кошмарном ракурсе.
Особенно травматичны эти самые «ракурсы».
Что вчера у него на даче, что сегодня в ванной.
Лицо горит, стоит вспомнить, что Рэм видел и делал.
Мне кажется, что в девушке должна оставаться хоть какая-то загадка, но он, видимо, со мной не согласен.
Скомканно прощаюсь с отцом, который явно не все договорил и рвется пообщаться с Рэмом, и смываюсь в ванную. Отворачиваю холодную воду и в позе страуса засовываю под кран голову. Все равно с волосами ничего уже не сделать, только сушить и укладывать заново.
Вода ледяная, аж лоб ломит. Правда, это ни фига не помогает мне привести мысли в порядок. Все сомнения, убаюканные спокойным дыханием Рэма, лежащего рядом, просыпаются разом, когда я покидаю зону поражения светло-карих глаз.
Слишком Рэму я легко досталась.
Я, конечно, сама виновата.