Сонька, конечно, разрушитель всех мечтаний.
Вместо того, чтобы вернуться ко мне в кровать, он на цыпочках гарцует куда-то из спальни. И мне приходится тоже подняться, потому что я слышу свой мобильник. И я даже знаю, кто мне звонит.
Трубка обнаруживается на кухне. Видимо, я на автомате выложил перед охотой на паука.
Точно.
Илья Захарович.
Жданова плещется в ванной, и не знает, что мне сейчас пиздец будет. Не, ясен хрен, я Сониному отцу докладывать не буду, что я сделал, хотя бы потому что это не его дело. Сонька уже взрослая. И она меня прибьет, если я что-то ляпну.
– Алло, – настороженно отвечаю я.
– А ну-ка расскажи мне, Рэмушка, что там тебе облили? А то может мне кипяточку добавить?
– Илья Захарович, я…
– Ты ведь дорожишь яйцами и ничего такого не делаешь? – металла в голосе хватает, чтобы начать переживать за свою целостность.
Я чего-то никак не въеду. С чего вдруг столько подозрений? Раньше он так не дергался. Мы не первый год знакомы. С Сонькой дружим лет десять, и еще года четыре назад мы могли дрыхнуть вдвоем в одной палатке. А тут отцовское чутье прям орет.
– Я Соню не обижу, – твердо отвечаю я. Врать не стоит, но и исповедоваться я не намерен. Дядя Илья имеет право переживать за дочь, а я имею право не рассказывать, что лишил ее невинности. Это наше с Соней дело.
И, походу, я ни хрена не успокаиваю Илью Захаровича.
– Ты не юли, сопляк. Раньше тебя родился, – подтверждает он мои догадки.
Что он там говорил? Тетя Лена – сестра его друга?
Кто-то тоже в чужом огороде пасся.
Блядь, но Соньке же не пятнадцать. Ей через месяц двадцарик будет. Если не ошибаюсь, именно в этом возрасте тетя Лена и вышла замуж за дядю Илью. И я очень сомневаюсь, что они только цветочки нюхали и за ручки держались.
Скриплю зубами. Я Сониного отца уважаю, и надо ответить ему как-то не грубо, но не успеваю ничего придумать. Из ванной выходит Жданова с мокрой головой. Уж при ней я точно не собираюсь объясняться.
– Илья Захарович…
– Что? – вскидывается Соня. – Я ему сказала все… А ну дай!
Бешеная фурия выхватывает у меня трубку.
– Пап, это что такое? Ты допрашиваешь моего друга? – шипит она. А меня при слове «друг» буквально перекашивает, и просыпается настоятельная потребность схватить Соньку за какие-нибудь выступающие части тела. – И вообще, я подозреваю, что это ты виноват, что на меня напал паук. Кто давал хмырю из сорок второй перфоратор? Ты коробку потом проверил? Нет. И не звони. Когда, приедете я требую поднять вопрос о моем переезде в отдельную квартиру! Там как раз жильцы свалили…
Почему-то тема с отдельной квартирой для Ждановой меня тоже не вдохновляет.
Это туда всякие Дениски и Никитки хаживать будут?
Плюсом, конечно, идет то, что моя хата, которая сейчас ремонтируется, в том же подъезде, что и у Сони. Наши родаки одновременно брали в новостройке в центре.
Или пусть Жданова живет дома под присмотром родителей, или… со мной.
Мне нужен план.
Как выжить после того, как я предложу эту идею Илье Захаровичу.
По-хорошему, сначала ее должна одобрить Соня, но я уже предчувствую, что в ответ увижу знаменитый оттопыренный средний палец.
Я в ахуе обтекаю от того, что готов съехаться с девчонкой, и не сразу разбираю, что ворчит Жданова: