Меня начинает надирать уточнить, это потому что он так сильно меня хочет, или потому что я не удовлетворяю, но задать этот вопрос я не решаюсь.
Рэм же сказал, что отказываться от меня будет…
И я затихаю. Все-таки лежать рядом с Рэмом – это кайф. Возле него я всегда чувствовала себя защищенной. Как за каменной стеной. Он снимал меня с дерева, лазил со мной по крышам, гонял от меня собак и парней…
Рэм дышит ровно и глубоко, и, прислушиваясь к его дыханию, я тоже незаметно проваливаюсь в дрему. До четырех часов можно и подрыхнуть.
Но поднимают нас раньше.
Звонок мобильного вторгается в тягучий дневной сон двух утомленных тел.
Кряхтя и морщась, я перелезаю через Рэма и, с трудом отцепив его лапищу, крепко держащую меня за запястье, плетусь к мобильнику, лежащему на столе.
Телефон трогать не хочется. На нем сидел паук.
Но на горящем экране высвечивается, что звонит папа.
Глава 55. Рэм
Теплая Сонька выползает из-под бока и, на ходу подбирая с пола и натягивая футболку, топает к орущему мобильнику.
С тоской глядя на скрывающиеся под майкой изгибы, лениво делаю себе в голове пометку открыть Ждановой глаза на существование беззвучного режима.
Пялюсь на длинные ноги, и мыслей нет.
Я на паузе.
Жду, когда мягкое тело вернется в постель.
– Да, пап… – слышу, как она сипит в трубку, и сонливость с меня слетает в один миг.
Ощущение, что Илья Захарович уже стоит за дверью, поигрывая скальпелем.
– Нет, не все в порядке, – вяло ругается не до конца проснувшаяся Сонька. – Я вышла из ванной, а у меня в спальне Гоша. И я с ним один на один с голой задницей… Пап, нам дома нужно ружье…
Кровожадность Сони в отношении тварей божьих может обернуться для меня серьезными проблемами. Я вот уверен, что целиться будут не в паука. Это если сейчас Сониного отца инфаркт не трахнет от ее бреда. А судя по ору в трубке, Илья Захарович к этому близок.
– Не кричи, – Соня поджимает одну ногу, как цапля. – Или не Гоша, может, он Руперт. Откуда я знаю? Вот вернется гад из сорок второй и узнаем.
Соня тяжело вздыхает, слушая возрастающие децибелы.
– … Даже если это не его паук, меня не волнует. Пусть забирает… Что? Папа! Какой грузин? Почему групповуха? Я про паука! Вы там уже перегрелись, что ли? Нет, не надо приезжать…
Я нехило напрягаюсь.
Если дядя Илья сейчас вернется, то хрена с два я проведу ночь, прижимаясь к Сонькиной заднице. Это если я вообще выживу.
А Жданова подвешивает мою жизнь и способность к производству потомства на волосок:
– Ты с ума сошел? Я к нему и пальцем не прикоснусь! Он величиной с собаку! Рэм его поймал…
Я даже с расстояния в два метра слышу, как Илья Захарович ревет: «Рэм?».
– Ну а кто? Вы же сами оставили его за старшего, – язвит Соня, пытаясь одной рукой привести в порядок стоящие дыбом волосы. – Нет. Отдыхайте. Пап. Я выживу. В случае чего, пожертвую Рэмом. Он оденется и отнесет Гошу в сорок вторую… В смысле? Ой нет… Это я его облила… Слушай, дай маме трубку. Ты чего-то сегодня нервный. Нет, я не позову к телефону Рэма. Ой, все. Пока, пап…
Задницей чую, меня ждет еще один серьезный разговор.
Пожрать, что ли, перед смертью…