Оторвавшись от моих губ, Рэм смотрит на меня звериными желтыми глазами. У него зрачки, как у накуренного. Да и весь он выглядит, как пьяный.
– Я постараюсь продержаться до завтра, – непонятно обещает он.
Спустя секунду до меня доходит, что завтра Рэм собирается снова переспать со мной, и я вспоминаю, что девки про него шептались, что он машина, помешанная на сексе. И я теперь даже верю. В его взгляде нет никакой сытости, только голод.
То есть девушка, с которой встречается Рэм, редко держит ноги вместе?
А… мы теперь встречаемся?
Я сдалась Рэму, хотя сама выставляла условия, что ничего такого не будет, пока мы не будем официально вместе.
И вроде бы надо успокоиться и принять реальность, но что-то во мне недовольно ворочается, восстает против того, что Рэму не пришлось даже эту несчастную неделю терпеть. Хотя у меня такое ощущение, что, если бы он ждал неделю, второй раз рукоблудием я бы не отделалась.
Он и сейчас, вытирая мое безвольное тело полотенцем, смотрит так, будто непротив повторить.
И все равно.
Это неправильно, что мы нарушили условие.
По сути, Рэм не справился. Не выдержал.
И не надо валить все на ненадетые трусики.
Рэм несет меня в комнату и заваливается вместе со мной в обнимку на постель. И меня опять накрывает. Время всего двенадцать дня, а я уже не девочка. Во сколько он приехал? В начале одиннадцатого?
Победил паука и сделал меня женщиной меньше чем за два часа. Ни от кого не получил сопротивления.
Мамочки! У нас же паук!
– Рэм-Рэм, – шевелю я задремывающего парня. – Ты же не бросишь меня?
– Нет, теперь ты совсем моя, и я не буду от тебя отказываться, – сопя мне в шею, бормочет он.
– Я про паука, Рэм! Ты же не уйдешь до четырех?
Он даже открывает глаза и смотрит на меня с таким возмущением, что мне на секундочку становится стыдно. Но только на секундочку.
– Что значит, до четырех? Я и на ночь останусь. Что за разговорчики, Соня? – бузит Рэм. – Использовала и выставить хочешь? У меня ранение, – он сует мне под нос распухший палец, про который я совсем забыла.
Мне, конечно, неудобно быть такой меркантильной, но я все равно не отстаю:
– Ты же отнесешь этого Гошу?
– Отнесу. Ты же обещала, что будешь делать все, что я захочу, если помогу тебе.
– Я? – изумляюсь до глубины души.
Что-то смутно припоминается, но, кажется, там было не совсем так.
– Ага, – зевает бесчувственное чудовище.
Я надуваюсь.
Я вся в растрепанных чувствах. Только что стала женщиной. За стенкой монстр в хлипкой банке, а он собирается спать. Черствый озабоченный сухарь. Придурок.
Словно уловив мою обиду, Рэм поясняет:
– Соня, меня надо отвлечь, чтобы я опять не полез на тебя. Самый надежный способ – сон.