Я вздрогнула.
— Анаит-ханум, вы…
— Ты думаешь, закон — игрушка для твоих слёз? Ты жена Османова. Ты — его честь. И ты обязана молчать и слушать своего мужчину. Обязана покорной быть. Муж имеет право. Ты должна принять её в свой дом. Омовение сделаешь утром, платок наденешь, встретишь гостей. Всё по обряду. Не вздумай опозорить дом Кемаля.
— Я не соглашусь! — сорвалось с губ. — Никогда!
Она подошла и ударила меня ладонью по губам. Громко. По-восточному. Без эмоций.
— Ты обязана согласиться, девочка. Это закон Бейханата. А у нас в доме — свой закон. И ты выйдешь к гостям с улыбкой. И станешь для Алие сестрой. Иначе — ты будешь проклята.
— Проклята…? — я почти рассмеялась сквозь слёзы. — А он?! Он не проклят? Он, который предал, растоптал, унизил?
Кемаль подошёл. Тихо. Опасно.
— Хочешь уйти — уходи. Но я тебе не дам развода. Никогда. Ты останешься моей. В моей фамилии. В моём доме. А если посмеешь поднять голос перед моей тётей — закрою тебя в горном доме. Где женщин не слышно. Их только кормят. И используют.
Я задохнулась. И в эту секунду поняла: В их мире я — вещь. Жена по праву. Собственность по закону. Женщина без права выбора.
Иногда мне кажется, что всё началось с одной царапины. И я… виновата сама.
Я училась тогда на третьем курсе.
Жила в общежитии с тремя завистливыми стервами, которые воровали мою и без того захудалую косметику, сплетничали за спиной и притворялись подругами, когда я приносила оставшиеся в кафе круассаны.
Работала официанткой. По вечерам — в черной юбке, туфлях на хоть и невысоком, но все же каблуке, которые натирали безумно, и в крошечной блузке, где каждая капля пота выдавала усталость. А утром — лекции, зачёты, голова гудит, как пустая банка.
Тот день я запомню на всю жизнь... Я шла по обочине и увидела, как белый внедорожник резко вильнул, сбив котёнка. Маленького, рыжего, облезлого. Он только-только мечтал жить — а уже кричал от боли.
— Ты что, творишь придурок?! — заорала я, бросившись под колёса.
На что получила порцию отборного мата в ответ с приоткрытого окна.
А еще меня чуть не сбили, но мне было плевать.
Я подхватила его на руки. Лапка — вывернута. Глаз — в крови. Он мяукал слабо, будто извиняясь за то, что вообще родился.
Я отнесла его к ветеринару. Оставила там все деньги, что были. Даже на проезд не осталось. Пять остановок домой — пешком, под дождём.
А вечером… я у кафе случайно встретила ту же самую машину. Ошибиться было невозможно.
Сняла ключ в кафе. И острым концом нацарапала на крыле машины:
"УРОД"
— Это за котёнка, — прошипела я. — Урод без сердца.
Я ушла. Думала — отомстила.
Через два дня он зашёл в кафе.
Высокий. Чёрные глаза, как воронки. Белая рубашка, дорогие часы, запах власти и денег...больших денег.
Сел за столик. Позвал меня.
— Ты, случайно, не знаешь, кто из ваших милых девушек оставил на моей машине автограф?
Я поперхнулась.