Глава 1
Он не должен был забыть телефон в машине.
Я не хотела читать. Не собиралась. Просто искала навигатор, хотела заказать торт для праздничного ужина. Глупая, наивная. Жена, верившая, что муж — это стена. Дом. Забота.
Экран вспыхнул сам. Там переписка.
"Ты такая сладкая была вчера, моя тигрица… Я не могу дождаться, когда ты снова будешь подо мной…"
Я даже не поняла, как оказалась на заднем сиденье, как будто меньше воздуха, ближе к полу — будет не так больно падать.
Сердце… будто кто-то всунул в грудную клетку кулак и начал медленно сжимать, пока хруст не станет слышен на весь салон.
"Жена ничего не заподозрила?"
"Нет. Она все еще думает, что я был с родными."
Уродливая правда обожгла кожу.
Я молча вошла в дом.
Кемаль был на кухне. В рубашке, с закатанными рукавами. Наливал кофе, что-то напевал. Спокойный. Домашний. Мой.
Мой?
— Ты где была так долго? — обернулся и улыбнулся.
— В аду, — ответила я тихо и посмотрела ему в глаза.
Он замер. Улыбка слетела, как сброшенная маска. Что-то почувствовал.
Запах чужой паники летал в воздухе.
Я положила телефон на стол. Он взглянул. И, казалось, побледнел.
— И что ты думаешь касаемо этого, — начал, но я ударила его. Громко, звонко, с болью, которую собирала годами, не зная, откуда она.
— Ты спишь с другой. Месяцами. А я… А я думала, что у нас любовь.
— Марьяна, подожди, — он потянулся ко мне, но я отпрянула.
— Не трогай. Не смей. Ты был моим всем, а стал предателем. Ты — гниль в подарочной упаковке.
— Я… — начал он, но я перебила:
— Ты был с ней пока я накрывала на стол! Ты целовал меня утром, стирая с губ её вкус! Ты клялся в верности, пока называл меня «глупенькой», с ней в постели!
— Это была ошибка… Просто постель, ничего больше.
— Нет. Ошибка — это я. Ошибка — верить тебе. Доверять. Дышать тобой.
Он подошел. Холод в глазах сменился звериным теплом, таким которое душит.
— Я люблю тебя.
— Ты не знаешь, что это. Любовь — это верность. А ты… — я взяла его руку и сжала. — Это твои пальцы, которыми ты касался её. Это твои губы, которыми ты клялся мне в любви и шептал ей нежности.
Он молчал.