Я дрожала. Внутри все лопалось, как стеклянные игрушки — с хрустом, со звоном, с брызгами крови.
— Мы можем всё обнулить, прекрати истерику, — вдруг сказал он и потянул меня за руку. — Я брошу её. Ради тебя.
— А я — брошу себя. Ради себя.
Я ушла в спальню. Без плана. Без цели. Без сердца.
Но с остатками гордости, которую не успели вырвать из меня.
Мне нужно было что-то делать и как можно скорее.
Кемаль не пришел в спальню и это хорошо, у меня было время собрать себя и все вокруг по осколкам. После того погрома, что я устроила в порыве эмоций.
Он пришёл на рассвете.
Я не слышала шагов — только хлопок двери. Такой, будто в дом ворвался ветер с пылью Востока и запахом власти.
— Что ты устроила? — голос Кемаля был ровным. Опасно ровным. И пахло алкоголем. Никаких «прости». Никаких «Марьяна, дай объяснить». Как будто это не он разорвал моё сердце. Как будто это я.
Он стоял в дверях, осматривался вокруг, высокий, в черной рубашке, расстёгнутой до груди. Глаза — уголь и лава. Смешанные.
— Уходи, — тихо сказала я, не поднимая взгляда.
— Что ты сказала? — он подошёл ближе. Очень медленно. Очень уверенно. Как лев к раненой лани, которая ещё не поняла, что охота не окончена.
— Уходи, — повторила я, громче, с надрывом. — Я не прощу. Никогда.
— Ты не прощаешь — когда тебе изменяет кто-то другой, не прощаешь боли от кого угодно и это правильно, — проговорил он, обойдя меня, встал позади. Я чувствовала жар его тела. — Но ты забыла одно, Марьяна…
Он наклонился, почти касаясь губами моей шеи.
— Ты — моя. Всегда была. Даже сейчас, с этой истерикой, с этим глупым уходом, с надорванной гордостью — ты всё ещё моя женщина. Поняла?
Я отвернулась, стиснув зубы.
— А твоя любовница? Тоже твоя женщина? И теперь мы составим график посещения на неделю
— Та женщина была… ошибкой.
— Ты каждый вечер повторял ей, что она у тебя «настоящая». А я кто?
Он молчал секунду. А потом резко схватил меня за запястье. Жестко. Властно.
Я вскрикнула, но не от боли. От того, как легко он снова стал центром моей силы.
— Ты — моя жена, Марьяна. Слышишь? Единственная. У меня нет двух. Или трёх. Ты хотела так, я этого разве не исполнил? Есть ты. Только ты.
— Тогда почему…
— Потому что я мужчина.
— Это не ответ! Это не нормально Кемаль, ты идиот если считаешь иначе. — выкрикнула я, вырываясь.
Он отпустил.
— Хочешь ответ? Хорошо.
Он подошёл вплотную, в упор.