Я колеблюсь.
— Смогу ли я… остановиться?
Он чуть хмурится.
— Если я начну, смогу ли потом уйти? Если пойму, что не справлюсь?
Вален внимательно смотрит на меня, затем опирает посох о плечо.
— Нет, — отвечает он просто. — Ты всегда будешь Духорождённой. Но это не значит, что ты обязана действовать.
— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь я.
Он указывает на воинов, что тренируются вокруг нас.
— Каждый день они делают выбор: сражаться, защищать, становиться сильнее, чем были вчера. И ты сделаешь свой выбор. Это не судьба, принуждающая тебя, Амара. Это — решение. Снова и снова.
Он поворачивается ко мне, в его серебристо-голубых глазах читается стальная твердость.
— Ты можешь уйти. Но мир не уйдёт. И Теневые Силы не отступят. Это не роль, это груз. Если ты его не понесёшь, кто-то другой падёт, пытаясь удержать рубеж.
Его слова опускаются на меня, как медленный прилив. Я смотрю на воинов, на оружие, на знамёна, мерцающие в свете огня. Это никогда не было делом одного единственного решения. Важен каждый последующий выбор.
— Тогда сегодня я выбираю это, — киваю я, вонзая ногти в ладони.
Вален тоже отвечает тихим кивком, как будто я согласилась чистить картошку, а не вступать в войну.
После разговора горе возвращается, словно волна, разбивающая грудь изнутри — остро, захватывая дыхание. Не отдавая себе отчёта, я пересекаю двор, прохожу сквозь ворота и направляюсь к озеру. Дуб ждёт меня там, как и прежде, неподвижный, молчаливый, надёжный.
Но всё вокруг изменилось.
Стоя под его ветвями, я понимаю, что, сделав этот выбор, по-настоящему, я делаю их смерть окончательной. Реальной сильнее, чем прежде.
Словно идти вперёд значит оставить их позади.
Я медленно опускаюсь на скамью под дубом, дерево холодит ладони. Земля хранит сырой холод ранней весны, тот, что прячется под поверхностью. Я позволяю ему проникнуть внутрь. Он созвучен боли в груди.
Когда-то я любила это.
В детстве я не вылезала из земли: колени всегда грязные, босые, мы с Лирой играли в камешки или лежали на спине, наблюдая, как облака плывут по летнему небу. Я вызывала ростки из почвы своей слабой магией, неуклюжей, но чудесной. Замирала, задержав дыхание, пока крошечные зелёные побеги пробивались сквозь землю, будто просыпались только ради меня.
Но сегодня холод кажется невыносимым. Поэтому я просто сижу на скамье.
В сознание проникают последние мгновения жизни моих родителей. Их лица, озарённые облегчением, когда они увидели, что я вернулась.
Я оставила их.
Потом грохот рушащегося дома. Вспышка огня. Крики.
Я оставила их.
Не знаю, сколько времени провожу так, глядя на озеро. Его поверхность переливается, как стекло в лучах солнца. Ветер едва касается воды, и отражение дрожит, словно сам мир не может решить, какой формы ему быть.
Я тоже не могу.
— Вот ты где.
Я вздрагиваю. Голос вырывает меня из воспоминаний. Тэйн стоит рядом со скамьёй, его тень вытягивается в длинную полосу под светом позднего дня. Некоторое время я не могу сказать ни слова, крики всё ещё звенят в ушах. Его взгляд чуть напрягается, когда он видит моё лицо.