В его голосе нет ни укора, ни ожидания. Он бросает на меня короткий взгляд.
— Мы не всегда выбираем то, что нас зовёт, — добавляет он. — Только то, ответим ли мы.
— А ты? Когда впервые услышал зов — ответил? — я поднимаю на него глаза.
— Нет, — губы Тэйна едва шевелятся, не совсем улыбка, не совсем горечь.
Ненадолго повисает тишина.
— Я пытался бежать, — говорит он. — Думал, что смогу спрятаться от того, что это значит… и от цены, которую придётся заплатить.
— И? Удалось? — тихо спрашиваю я.
— Всё равно настигло, — он качает головой.
Я обхватываю себя руками, пальцы цепляются за шероховатую ткань плаща. Шерсть грубо ощущается под ладонями.
Мы идём дальше по коридору, под ногами гулко откликается камень, на стенах пляшет свет факелов, а где-то вдали эхом тянутся приглушённые голоса.
Тэйн больше ничего не говорит, и мы продолжаем идти молча, но будто понимая друг друга без слов.
Наконец, мы останавливаемся перед тяжёлой деревянной дверью. Тэйн кладёт ладонь на ручку, тянет её на себя и жестом предлагает мне войти первой.
Я невольно задумываюсь, поймут ли они сразу, как только я переступлю порог, что я чужая? Что всего лишь изображаю ту, кем должна быть?
Делаю шаг внутрь.
В помещении тепло. Свет фонарей мягко ложится на стены, а в дальнем углу потрескивает огонь в очаге. Вдоль комнаты тянется длинный стол, уже накрытый к ужину.
Пять лиц оборачиваются ко мне, и одно из них я узнаю сразу — до боли родное.
— Амара! — Лира бросается ко мне, заключая в крепкие объятия. — У меня был просто потрясающий день! — говорит она, запыхавшись. — Я начала занятия по рукопашному бою! Ну… сегодня мы только тренировались держать равновесие, но всё равно! — она отстраняется, глаза горят, щёки пылают, и на мгновение тяжесть у меня внутри будто рассеивается.
Лира хватает меня за руку, быстро сжимает ладонь, а её заразительная улыбка заставляет меня улыбнуться в ответ и усталость немного отступает.
— Расскажешь мне потом.
— По рукам, — хихикает она.
Тэйн подходит ближе.
— Позволь представить остальных, — произносит он негромко, но голос уверенно звучит в тишине комнаты. — Это Гаррик Каэлен.
Мужчина в конце стола поднимает руку в приветствии. Он высокий, широкоплечий, с песочными волосами, растрёпанными ветром. В его взгляде играет озорство, а тёмно-алый камзол, расшитый золотом, сразу выдаёт представителя Клана Огня. На плече чёрный кожаный наплечник, скорее для красоты, чем для защиты.
Он усмехается:
— Значит, ты — Духорождённая, — ореховые глаза Гаррика скользят по мне сверху вниз, и я чувствую себя до странности уязвимой. — Хм. Думал, ты будешь повыше… или хотя бы светиться.
Тэйн бросает на него предупреждающий взгляд, но Гаррик лишь подмигивает. Лира хихикает. Тэйн продолжает:
— А это его младший брат, Яррик Каэлен.
Яррик стоит, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Волосы у него такие же, как у брата, только собраны в небрежный узел. На нём тёмно-красная рубашка под кожаным жилетом без рукавов, застёгнутым на пряжку с выгравированным пламенем. Он держится спокойнее Гаррика, но в глазах читается внимательность и острота.
— Не обращай на него внимания, — говорит он, кивая на брата. — Он ведь думал, что последняя «Духорождённая» была козой с необычным родимым пятном, — ухмыляется Яррик.
Рядом со мной Лира фыркает от смеха. Тэйн кивает в сторону мужчины, стоящего чуть поодаль.