Я выдыхаю смешок, едва хватая воздух, задыхаясь от слёз, мои пальцы вцепляются в её руку, цепляются за единственное доказательство того, что она здесь. Что она жива.
Я улыбаюсь.
Мир резко клонится набок. Свет расплывается. Поток магии обрывается — разом и до конца.
Глухой, отдалённый голос — кажется, Тэйн, — зовёт меня по имени. Потом чьи-то сильные руки обхватывают меня, подхватывая прежде, чем я успеваю упасть. Я едва отмечаю это тепло, эту силу, то, как моё тело складывается в его объятиях.
Далёкая мысль проносится в моём сознании, смутная, но абсолютно ясная:
Тэйн. Он всегда успевает меня поймать.
Всё гаснет.
Я плыву. Не в пещере. Не в теле. Где-то ещё.
Боли больше нет, но что-то иное, большее, остаётся, давит на края сознания. Я чувствую себя невесомой, ничем не привязанной, плыву в пространстве, которое не свет и не тьма, а бесконечный, сменяющийся поток тянет меня глубже.
Потом раздаётся голос. Тихий. Далёкий. Знакомый. Как шёпот, который я уже когда-то слышала:
— Ты сильнее, чем думаешь.
Слова расходятся по пустоте кругами, закручиваясь, как ветер. Я пытаюсь сосредоточиться. Но это пространство текучее. Реальность не хочет принимать чёткие очертания.
Потом появляется присутствие. Не человек, не до конца. Просто силуэт в тумане. Фигура, размытая и недовоплощённая.
Присутствие говорит. Женский голос. Ровный. Знающий:
— Тебе предстоит идти по пути, которого боятся другие. Но ты не одна.
Она не идёт — она скользит. И я следую за ней.
Она ведёт меня сквозь меняющуюся, безликую пустоту, но я не могу понять, куда именно мы идём. Каждый раз, когда мне кажется, что впереди проступает что-то реальное, туман сгущается, проглатывая это целиком.
В том, как она движется, как ведёт меня вперёд, есть что-то мучительно знакомое.
Шёпот — теперь тише, но твёрже:
— Ты ещё не готова. Но будешь.
Сердце спотыкается. Я пытаюсь спросить: кто она? Но слова не рождаются.
Она ускоряется. Я бросаюсь за ней, но пространство вокруг меня искажается. С каждым шагом тело словно утягивает назад, как будто я двигаюсь сквозь воду. Как будто что-то тащит меня обратно.
Я упираюсь сильнее, пытаюсь сократить расстояние, но в тот миг, когда тянусь к ней, само пространство сотрясается. Мерцающий свет вдали гаснет. Присутствие останавливается. И впервые мне кажется, что она смотрит прямо на меня.
А затем, голосом, который звучит и как шёпот, и как приказ, истина, вплетённая в самую ткань моих костей:
— Проснись, дитя моё.
Мир раскалывается. Резкий рывок, жестокий, неостановимый.
Голос отзывается эхом, наслаиваясь сам на себя. Один голос, два голоса, сливающиеся воедино:
— Проснись, дитя моё.
Но теперь — это голос Валенa.
Я всхлипываю и резко сажусь.