Риан отступает на полшага, но его хватка на руке Тэйна по-прежнему крепкая, он удерживает его. Я слышу, как Тэйн рвётся вперёд, дыхание сорвано:
— Отпусти меня, Риан.
Но Риан не отпускает. Его взгляд прикован к бурлящей магии, пальцы стальным кольцом сжаты на руке Тэйна, будто он боится того, что случится, если Тэйн подойдёт слишком близко.
— Святые Небеса… — выдыхает Риан, качая головой. — Вы это видите?
Их благоговение до меня не доходит.
Я чувствую только её.
Яррик подступает ближе к Тэйну, упирается, и они вдвоём наваливаются, удерживая его силой.
— Ты спятил? — шипит Яррик, вонзая пятки в пол, его руки мёртвой хваткой сжимаются на плече Тэйна. — Посмотри на неё! Ты сейчас не можешь к ней прикасаться!
Тэйн сжимает зубы, мышцы напрягаются, его взгляд прикован ко мне, к магии, к тому, что происходит со мной.
— Мне плевать, — рычит он, всё ещё пытаясь прорваться, пытаясь добраться до меня.
От него исходит страх. Связь гремит во мне, неумолимая, как второе сердце, колотящееся о рёбра. Я чувствую его панику, его отчаяние, его страх меня потерять. Я не могу отдать ни крупицы силы связи, не могу отдать ничего ему. Всё во мне сосредоточено только на Лире.
И тут я чувствую. Пульс, который не только магия, не только я. Это она. Лира. Её сердце, теперь бьющееся сильнее, ровнее. Её дыхание уже не слабое, уже не ускользает. И потом она шевелится. Малейшее движение, крошечный толчок под моими руками, но я ощущаю его.
Облегчение обрушивается на меня. Сильнее боли, сильнее дыхания. Из груди вырывается всхлип — да, это боль. Да, это изнеможение.
Но больше всего — Лира. Живая.
Слёзы застилают мне глаза, горячие и непрекращающиеся, катятся по щекам, пока я цепляюсь за неё. Магия, только что бушевавшая вокруг, дикая, живая, неукротимая, замедляется. Свет рассеивается. Тихая энергия цепляется к коже, как туман.
Сила, ещё мгновение назад рвавшаяся вверх, к своду пещеры, теперь сворачивается внутрь, словно сделала то, ради чего явилась.
Вдох.
Удар сердца.
Лира.
Живая.
В пещере воцаряется тишина.
Яррик и Риан отпускают Тэйна. Он делает шаг вперёд, быстрый, напряжённый, и замирает. Достаточно близко, чтобы чувствовать меня, но не касаться. Его глаза, широко раскрытые и полные тревоги, прикованы ко мне. Руки висят по бокам, приподнятые, будто он хочет дотронуться, но не решается.
Гаррик резко выдыхает, проводя дрожащей рукой по лицу. Делает шаг вперёд, но останавливается, его взгляд мечется между неподвижной Лирой и тем местом, где только что бушевала моя магия.
— Во имя богов… — голос у него сорванный.
Вален тяжело выдыхает, качая головой, его взгляд по-прежнему прикован ко мне, в нём светится что-то похожее на благоговение:
— Она исцелила её полностью, — говорит он тихо, почти шёпотом: — Она вытащила её обратно.
Я не отвечаю. Не могу. Потому что грудь Лиры поднимается и опускается. Потому что она жива. И потому что мои руки ещё дрожат. Единственный звук — моё неровное дыхание. Тихий гул моей магии. Ровный стук сердца Лиры.
Лира шевелится. Едва заметный вздрагивающий жест пальцев под моими ладонями. Неглубокий, осторожный вдох. Её веки подрагивают. Долгий, мучительный миг ничего не происходит. Потом её губы приоткрываются.
— Амара?.. — шёпотом.
Одно-единственное слабое слово. Но оно ломает что-то внутри меня. Из груди срывается всхлип. Облегчение, чистое и сокрушительное.