— Амара, отойди. Дай мне помочь ей, — Вален делает шаг вперёд, голос напряжённый.
Я не отойду. Не могу. Я вцепляюсь в неподвижное тело Лиры, моё дыхание сбивается на судорожные вдохи. Она — моя подруга. Моя сестра. Без неё меня бы здесь не было.
Я прижимаю ладони к её груди, к руке, в поисках хоть чего-то.
Но она слишком неподвижна.
Слишком тиха.
Грудь сжимает. Зрение мутнеет. Всё тело дрожит от силы, что поднимается во мне. Я не смогу идти дальше без неё.
Тэйн оказывается рядом, его голос низкий, но твёрдый:
— Амара, дай Валену работать. Тебе нужно отойти…
— Нет! Его исцеляющей силы недостаточно! — захлёбываюсь я всхлипом.
Тэйн всё равно тянется ко мне. Его пальцы касаются моей руки и резкая вспышка разряда рвётся наружу. Он отдёргивает руку с ругательством, пальцы отскакивают, словно он обжёгся. Его дыхание сбивается, и когда я смотрю на него — пальцы судорожно скручены, словно он только что коснулся живого пламени.
Моя магия расползается, ускользает, растекается, расширяясь светящимися волнами.
Пещера сияет ярче, закрученное свечение поднимается, взлетает, ниспадает щупальцами золотого и серебряного сияния, переплетёнными прожилками густого индиго и мягкого фиолетового. Как оживающее созвездие.
Как будто сами звёзды отвечают.
Я зажмуриваюсь, хватаю Лиру за плечи, прижимаю к себе. Прошу. Молюсь. А затем…
Я чувствую…
Чувствую не только тепло собственной магии, не только пульс силы, вырывающийся из меня, но и её. Её боль. Она захлёстывает меня — острая, жгучая и живая. Я знаю, где ей больно. Чувствую припухлость. Ушиб. Перелом.
А потом я вижу.
Не глазами. Чем-то другим.
Трещину. Излом в её черепе. То место, где голова ударилась о камень.
Я всхлипываю, меня качает от тяжести этого знания, от его неоспоримости. Будто меня силой втолкнули внутрь её ран. Словно они мои.
Я не знаю, что со мной происходит. Знаю только одно. Я её не потеряю.
Из губ вырывается резкий, сдавленный вдох, тело сводит, когда боль прорывается сквозь меня — боль Лиры. Это уже не смутное ощущение. Я чувствую её. Рвущую, распирающую боль в черепе, то, как давление растёт с каждым ударом сердца.
Каждым замедленным ударом. Слишком медленным. Слишком слабым.
Она истекает кровью. Внутри. Перелом слишком глубокий. Её тело не справляется. И с каждым вялым, неровным толчком сердца я знаю: она уходит.
Магия вокруг не стихает. Она кружится, искрится, ниспадает, плетётся в воздухе, как жидкий звёздный свет.
Ощущаю чьё-то присутствие рядом — Вален, глаза расширены, дыхание перехватывает.
— Боги мои, — шепчет он, голос тихий, благоговейный. — Она её исцеляет.
И где-то далеко, почти за гранью досягаемости, я слышу один-единственный сорвавшийся всхлип. Глухой. Судорожный. Гаррик.
Мои пальцы крепче сжимаются на коже Лиры. Жар взмывает во мне — сильнее, яростнее, ярче. Эта не сила, вышедшая из-под контроля. Она моя. И с уверенностью, оседающей глубоко в костях, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Гарриком. Держу его взгляд — не отводя, не дрогнув.
— Нет. Только не сегодня, — мой голос ровен. Окончателен. Несокрушим.