АМАРА
Червеподобное чудовище почти у нас на хвосте, его массивное тело скрежещет о стены прохода, зубы клацают в кошмарном ритме. Тоннели изгибаются и петляют, словно бесконечные. Воздух тяжёлый от пыли и сырой земли.
Мы не останавливаемся. Не можем остановиться.
Земля содрогается. Я чувствую нечто древнее. Неумолимое. Рождённое во тьме. Прожившее в ней века.
Тэйн бежит впереди, его хватка на моём запястье крепкая, он ведёт меня сквозь этот меняющийся лабиринт. Связь тянет нас обоих, направляя налево на следующей развилке. Мы резко сворачиваем, уворачиваясь от низко свисающих корней и рваных выступов стен. Летающие сферы не отстают, их свет отбрасывает пляшущие тени, пока мы уходим всё глубже.
Паника царапает грудь изнутри, но я не могу обернуться к Лире — Тэйн не даёт. Его пальцы сжаты намертво, шаг неумолим, он тащит меня вперёд так, словно знает: если я остановлюсь, если снова увижу её в таком состоянии, дальше я уже не пойду.
Проход сужается. Воздух холодеет. Стены становятся более гладкими, меньше похожими на природные пещеры, больше на нечто, вырезанное намеренно.
Тварь позади нас издаёт раздражённый, пробирающий до костей визг, когда тоннель сжимается вокруг неё. Потом, хвала богам, её движение замедляется.
— Кажется, он… — Гаррик оглядывается через плечо, дыхание сбито.
Яростный рёв обрывает его. Звук вибрирует у меня в груди.
— Он пытается прорваться силой! — восклицает Яррик.
Я не оглядываюсь. Мы продолжаем бежать. Тоннель уходит всё круче вниз, заставляя нас спускаться ещё глубже под землю.
— Впереди проход расширяется! — выкрикивает Тэйн тем, кто позади.
Проход внезапно распахивается в пещеру. Мы спотыкаясь сбавляем шаг. Тяжесть погони словно на миг отступает. Но я не могу обратить внимания ни на что вокруг. Гаррик опускает Лиру на каменный пол, она не шевелится.
Грудь сжимает, страх тугим обручем охватывает рёбра. Прежде чем Вален успевает к ней подойти, прежде чем кто-то успевает подумать, я уже рядом.
— Лира, — падаю на колени рядом с ней, мои руки дрожат, когда я тянусь к ней.
Она слишком неподвижна.
Я прижимаю пальцы к её руке. К плечу. К шее.
Слишком холодная.
Слишком безжизненная.
Я чувствую влажность под пальцами. Поднимаю руку и в тусклом свете чертога вижу кровь.
Её кровь.
Нет. Нет, нет, нет!
Я кричу её имя. Голос срывается. Зрение плывёт.
Я не слышу их. Ничего не чувствую.
Только Лиру… и будущее, в котором я не смогу выжить без неё.
Внутри меня что-то ломается. В груди взрывается волна тепла, устремляясь наружу, вспыхивая словно огонь, но не похожая на него. Это не жар. Не пламя. Это свет.
Горе хочет утянуть меня за собой. Я не позволяю.
Во мне что-то разламывается — боль, любовь, ярость — и всё это изливается наружу.
Из меня вырывается импульс сырой, мерцающей силы, расходясь наружу, как круги по неподвижной воде. Свет заливает мои руки, стекает к пальцам, ниспадает, как жидкое золото и серебро, но без веса — танцуя, как нити звёздного сияния, пойманные невидимым течением. Воздух вибрирует от силы, тихий гул растёт, собирается, закручивается спиралью.