Я выдыхаю, неровно, пальцы сжаты в кулаки по бокам.
Ладно! Беги, Тэйн. Но решать за меня ты не будешь — я уже выбрала это. Я уже выбрала тебя. И когда ты закончишь бороться? Я всё равно буду здесь. Как ты всегда был здесь для меня.
Но Тэйн уходит недалеко. Стоит ему только пересечь границу тренировочного поля — связь взвывает.
Импульс. Волна. Удар чего-то сырого, дикого, звериного.
Это врезается мне в грудь так сильно, что я спотыкаюсь, воздух выбивает из лёгких. Рука сама летит к грудине. Будто что-то внутри меня только что проснулось и этому не понравилось то, что оно увидело.
На другом конце поля Тэйн замирает.
Всё его тело каменеет, пальцы сжимаются в кулаки, спина натягивается, как струна. Как будто он пытается удержаться в целости посреди шторма, который слышит только он один.
Воздух меняется. Становится электрическим. Древним. Злым.
Это больше не про нас, это про связь. И она в ярости.
Я чувствую её, она вздымается во мне, как второе сердце. Зов. Тяга. Требование.
Она не даёт ему уйти. Не от этого. Не от меня.
— Тэйн.
Мой голос едва слышен.
Он выдыхает. Резко. Сорвано:
— Не надо.
Я делаю шаг вперёд:
— Ты это чувствуешь.
Он мотает головой. Но я вижу, как дрожат его руки, как напрягаются плечи, будто он сражается с тем, что уже победило.
Тянущая нить дёргает, взвывая у меня в груди. Под кожей вспыхивает жар, и меня буквально тянет к нему на шаг, тело больше не слушается.
А Тэйн… Тэйн на самом деле спотыкается. Будто его ударило. Будто это больно.
Он дышит тяжело, челюсть сжата, всё тело натянуто, как лук. И потом он резко разворачивается ко мне.
Его глаза… боги… глаза дикие. Расстроенные. Яростные. Золотые искры в них пылают. Живые. Яркие. Злые.
Словно он разваливается, но осколки всё ещё пытаются держать форму.
Под яростью и стальными стенами, которые он так старательно ставил между нами, я вижу… Жажду.
Голую. Неуступчивую. Неоспоримую.
Связь сейчас кричит, не отпуская его. Кулаки Тэйна сжимаются, грудь ходит ходуном. Кажется, стоит ему только двинуться хотя бы на миллиметр — и он сломается.
Я дышу. Медленно. Ровно. Сердце колотится так, будто вот-вот пробьёт рёбра, но связь не рвёт меня так, как его.
— Ты это чувствуешь, — я говорю не только о связи. Я вижу это в его глазах и чувствую нутром.
— Амара… — он выдавливает моё имя сквозь сжатые зубы.
— Не смей, — я качаю головой. — Не смей, блядь, это отрицать.