Он кивает, как будто это логично и мы не обошли стороной целое минное поле.
— Она показалась тебе или ты слышала только голос?
Я смотрю на него, не веря. Он что, не слышал, что я сказала? Я только что призналась, что не спала с Киераном, а он сказал, что рад.
Я ведь не придумала это, правда?
Он всё так же не смотрит на меня, просто ведёт лошадь вперёд, словно мы обсуждаем дорогу. Будто он не запутал меня до невозможности.
И когда весь жар внутри выгорает до тихого пепла, я отвечаю снова:
— Я видела её. Она вышла из тумана и просто стояла там.
Он кивает один раз.
— Как она выглядит?
И всё. Никаких уточнений, никаких признаний. Мы просто не говорим об этом.
Отлично.
Снова толчок, снова дистанция, снова тишина между взрывами.
Я медленно выдыхаю, стараясь вернуть себе равновесие.
— Серебристо-белая. Переливчатая. Как лунный свет и иней.
Хватит.
Хватит выставлять себя напоказ, хватит играть в эту игру, где я открываюсь, а он притворяется, что его это не касается.
Значит, Киеран.
Значит, драконы.
Хорошо.
Теперь моя очередь.
Я меняю положение в седле, сжимаю челюсть.
— А Ксэрот? — спрашиваю спокойно, почти холодно. — Как он позвал тебя?
Он отвечает не сразу. Потом его голос звучит так же ровно, как и всегда:
— Ксэрот не приходил во сне. Он приземлился прямо передо мной. В форпосте.
Я непроизвольно напрягаюсь.
— Я проводил строевые учения со своим отрядом. Он спустился прямо в центр, с рёвом, пугая половину новобранцев.
Уголки его губ едва дрогнули. Это не улыбка, но почти.
— А потом он произнёс моё имя.
Просто. Коротко.
Но тишина между словами сжимает мне грудь.