Киеран.
Я замечаю, как он останавливает её. Как в её глазах вспыхивает свет. Как на его лице появляется эта лёгкая, беззаботная улыбка — будто он не понимает, или просто не хочет понимать, что сегодня она идёт на то, что может стоить ей жизни.
Что этот день может изменить всё.
Я пытался держаться подальше.
Клянусь, пытался.
Говорил себе, что так будет лучше. Для неё. Она уже несёт больше, чем должен кто-либо, и последнее, что ей нужно, — это я.
Я выстроил границы. И должен был удержать их.
Ради неё. Ради клана.
Ради всего, что я не могу произнести.
Потому что есть вещи, о которых она не знает. Истина, которую я спрятал глубоко. Так глубоко, что сам не решаюсь к ней прикасаться. То, что перевернуло бы всё, если бы всплыло наружу.
Так я держался.
Пока не сдался.
Потому что сколько бы я ни отдалялся, всегда возвращаюсь к ней. Всегда. Снова и снова. Сломленный тем, чего никогда не должен был желать.
Я продолжаю твердить себе, что должен отступить. Но этот голос слабеет с каждым днём.
Он наклоняется. Говорит что-то, чего я не расслышал.
А потом — целует её. В щёку. Коротко. Уверенно. Как будто она уже принадлежит ему.
Моя челюсть напрягается. Пальцы стискивают поводья. Я не двигаюсь. Не говорю. Но пламя внутри рвётся наружу.
И тут Амара замечает меня.
Я встречаю её взгляд. И это всё, что позволяю себе.
Всё, что могу позволить.
Потому что, если подойду сейчас, то не удержусь. А сегодня день не обо мне.
Сегодня — о ней. О её драконе. О том, что будет дальше.
Лира что-то шепчет ей. На этот раз Амара не смеётся. Лишь сжимает губы и качает головой.
Отлично. Пусть почувствует.
Потому что я совсем не настроен на улыбки.
«Мы не управляем драконами так же, как не управляем стихиями. Мы прислушиваемся. И в этом умении слышать заключена наша истинная сила — понимание, рождённое не из подчинения, а из единства. Чем внимательнее мы слушаем, тем отчётливее осознаём: путь вперёд лежит не через силу, а через доверие.
И именно в этом доверии мы поднимаемся».
АМАРА