Я обвожу взглядом сцену вокруг неё. Тела, обожжённую землю, пульсирующие в воздухе остатки силы.
Она — воплощение разрушения и выживания, сплетённых воедино.
— Посмотри на неё, — тихо говорит рядом Вален. — Она едва держится.
И он прав. Её руки дрожат, поза неустойчива, словно только сейчас до неё доходит, что она выжила. Будто только теперь она чувствует весь груз того, что сделала.
Она не просто ещё одна выжившая. Она — нечто другое.
И вдруг я замечаю движение. В нескольких шагах от неё другая женщина. Бледнее, с длинными, спутанными, но менее дикими рыжими волосами. Она хватается за плечи первой, поддерживая. Ещё одна выжившая.
На миг я задумываюсь: может, она тоже маг? Та, что помогла той женщине устроить всё это? Но нет. По тому, как она держит ту, что стёрла деревню с лица земли, по отчаянному напряжению в глазах, видно, что она не сражалась. Женщина, причинившая всё это разрушение, пыталась её спасти. Её губы шевелятся, она что-то шепчет, но я не слышу слов. Пальцы сжимаются крепче, когда темноволосая начинает шататься.
И тут из теней рухнувших домов и груды камней начинают выходить сельчане. Они выходят осторожно, а на лицах читается страх и неверие. Взгляды мечутся между разрушением, телами и девушкой в самом центре всего этого. Пожилой мужчина смотрит на неё, как на живое воплощение легенды, губы беззвучно шепчут молитву богам.
Я резко выдыхаю, оглядывая руины деревни.
Эти люди потеряли всё. И всё же они смотрят на неё так, будто знают — именно благодаря ей они ещё живы.
Темноволосая женщина поворачивается ко мне, и на миг её тёмно-карие глаза встречаются с моими. Что-то вспыхивает в этом взгляде — узнавание, неверие… настороженность.
И я чувствую это.
Не в груди.
Не в разуме.
А в самом воздухе.
Её магия вспыхивает в последний раз — сырая, неуправляемая, дикая. Последний, разрушительный импульс проходит по земле волной, будто сами стихии не хотят покидать её.
Рядом слышу, как Вален шевелится.
— Духорождённая, — произносит он низко, уверенно. Словно всегда это знал. Пальцы крепче сжимают посох. Дыхание застревает, когда наши взгляды встречаются.
Она — чудо.
Она — оружие.
Она — не готова.
И мы — тоже.
Потом я вижу, как она начинает шататься. Вален выкрикивает приказ — «поймай её». Её колени подгибаются. Подруга пытается удержать, но я уже действую. Прежде чем успеваю заговорить, её глаза закрываются, тело обмякает. Она падает мне в руки, как тряпичная кукла, такая лёгкая, но гудящая остаточным жаром. Не просто теплом. Силой. Такой, что остаётся, даже когда буря утихает.
Я осторожно прижимаю её к себе, поддерживая. Её голова падает мне на плечо, волосы влажные от пота и пепла. Кожа слишком горячая. Пульс трепещет на шее, слабый, но есть.
— Она обрушила весь фронт одним импульсом. Она остановила их, — позади раздаётся выдох Валена, полный изумления и усталости.
Остановила? Она их уничтожила.
Вокруг нас люди начинают двигаться — робко, будто боятся разбудить спящего бога.
Они смотрят на неё. Никто не решается подойти ближе. Кроме рыжеволосой женщины, её подруги. Та, пошатываясь, делает шаг вперёд, по лицу текут слёзы, всё тело дрожит.
— Она…? — спрашивает девушка, голос срывается.
— Жива, — отвечаю я.