Я подхожу ближе и становлюсь рядом у стены. Камень прохладен под ладонями, когда я опускаю руки на его поверхность, взгляд скользит по долине внизу. Тишина между нами не тягостная, а напротив, наполненная чем-то живым, невысказанным.
Через мгновение Тэйн смотрит на горизонт.
— Это моё место, — говорит он тише. — Сюда я прихожу, когда нужно подумать. Здесь спокойно, — он поднимает руку и указывает вдаль. — Отсюда видно столицу.
Я следую за направлением его взгляда. Вдалеке, за холмами на севере, мерцает россыпь крошечных огоньков — слабый свет, пробивающийся сквозь темноту.
Столица. Волкарис.
Я и не знала, что её можно увидеть отсюда.
Стоя рядом, я смотрю на всё по-новому: на форпост, деревню, бескрайние земли дальше за ними. С высоты это место кажется и меньше, и величественнее одновременно. Частью чего-то огромного, куда большего, чем я могла представить.
Я бросаю взгляд на Тэйна, следя, как лунный свет скользит по его лицу, как взгляд его задерживается на далёких огнях.
— Ты скучаешь по ней? — спрашиваю негромко.
Тэйн не отводит взгляда от столицы.
— Нет, — голос спокоен, но в нём есть странная отдалённость, будто мысль уже ушла далеко от сказанного. — Она не кажется домом. Да, пожалуй, ничто не кажется.
Он постукивает пальцами по камню. Короткое, нервное движение, словно даже стоять спокойно для него тяжело.
— Я ведь всё равно не умею оставаться на месте.
Что-то в его словах задевает глубоко внутри, будто под поверхностью звучит правда, которую он не произнёс.
Он не просто не умеет останавливаться — он не знает, где его место.
Я долго смотрю на него, потом перевожу взгляд к горизонту. Ветер меняется, тёплый, густой, пропитанный влагой приближающегося дождя. Тишина тянется, но не пустая, а наполненная всем тем, что мы оба не решаемся сказать.
Мой взгляд возвращается от далёких огней столицы к Тэйну.
— Что ты видел там? Нашли разведотряд?
Тэйн выдыхает, медленно и едва слышно. Его пальцы всё так же касаются камня, в движении появляется усталость. Он молчит долго, и я уже думаю, что он не ответит.
А потом тихо говорит:
— Мы нашли то, что от них осталось.
— Они мертвы? — по коже пробегает холод.
Тэйн коротко кивает.
— Разорваны. В клочья. Всё вокруг — кровь, внутренности, — его челюсть напрягается, лунный свет ложится на лицо резкими тенями. — Мы пришли слишком поздно.
Тяжесть его слов оседает внутри, холодом давит на грудь. Я сжимаю край стены, пальцы впиваются в камень.
— Кто это сделал?
— Пока не знаем. Но это… что бы это ни было… оно не человек, — он встречает мой взгляд, и его глаза темнеют.
— Что ты имеешь в виду? — мой голос выходит тихим, едва слышным.
Он не отвечает сразу, словно подбирает слова. Пальцы снова сжимаются в кулак, потом расслабляются.
— Это не было похоже на обычный набег, — наконец говорит он глухо. — Разбойники убивают ради наживы. Ради припасов. А это… это другое.