Всадники Воздуха танцуют на стенах форпоста, их движения вызывают порывы ветра, что подхватывают лепестки, закручивая их в вихри. С каждым прыжком и поворотом ветер уносит их смех в звёздную ночь. Одарённые меньшей силой кружатся среди них, вплетая свою радость в небо.
Члены Земного Клана весь день плетут венки и короны из лиан и цветов, украшая форпост символами роста и изобилия. Когда наступают сумерки, проводники магии опускают ладони к земле, заставляя светящиеся бутоны раскрываться — их лепестки начинают мягко светиться в сгущающейся ночи. Остальные присоединяются, делясь с землёй своей тихой магией.
Хотя я способна управлять всеми четырьмя стихиями, сегодня выбрала Земной Клан. Мы с Лирой сплели венки для волос, цветочные короны к вечернему празднику, когда все кланы соберутся у костра.
Я всегда любила Солнцестояние. Это мгновение чистой магии, когда стихии соединяются в едином ритме, и весь мир кажется живым, дышащим, гармоничным.
Я стою у длинного стола, держа в руке прохладный кубок медовухи. На столе имеются свежие фрукты, хлеб и ароматные травы.
Тэйн чуть поодаль, в свете факелов. Он говорит с Гарриком, и даже здесь, среди смеха и музыки, на его лице остаётся тень.
Музыка становится быстрее, ритм звонкий, бодрый и живой. Нога сама отбивает такт, прежде чем я успеваю заметить.
— Нам пора танцевать.
Я поворачиваюсь, рядом появляется Лира, с игривой улыбкой на губах.
— Думаю, заставлю Гаррика потанцевать со мной. И ты не прячься, ладно?
Она кивает на круг танцующих у костра.
Не дожидаясь ответа, уходит, хватает Гаррика за руку и тянет его к музыке.
— Пошли, солдат!
Гаррик смеётся, но без сопротивления идёт за ней, растворяясь в круговороте танца.
Я остаюсь у края, наблюдая, как они кружатся под барабаны и скрипки. Звук топота, смех и музыка смешиваются под небом, освещённым фонарями.
Движение сбоку привлекает моё внимание. Солдат с улыбкой берёт меня за руку.
— Потанцуем, — говорит он, уже увлекая меня в центр.
В нём сразу угадывается Воздушный Клан — светлые, взъерошенные волосы, тронутые ветром, серебристо-голубые полные озорства глаза, переливающиеся в свете костра. Эти глаза встречаются с моими, когда он легко подхватывает меня в танце, так уверенно, словно мы уже танцевали вместе десятки раз.
— Ты Амара Тэлор. Духорождённая, — говорит он небрежно, словно между делом.
— Похоже, ты меня знаешь, — отвечаю, сбив дыхание после поворота, — а вот я тебя нет.
Он притягивает меня ближе, тепло, уверенно, а потом с улыбкой отпускает, снова кружа в ритме музыки.
— Киеран Вэйл, — произносит он, отпуская мою руку и на мгновение прерывая танец, чтобы изящно поклониться, словно актёр на сцене. — К вашим услугам.
Я отвечаю лёгким реверансом и выпрямляюсь, смеясь. Слишком уж всё это напыщенно, чтобы воспринимать всерьёз.
— Ты невозможен, — говорю я, всё ещё улыбаясь.
— А ты скоро поймёшь, что именно в этом и заключается моё обаяние, — Киеран лишь шире усмехается, явно довольный собой.
Он оглядывает танцующих, потом чуть склоняется ко мне, голос низкий, дерзкий:
— Думаю, мы с тобой составим куда лучшую пару, чем все эти, — произносит он с озорным блеском в глазах. — Что скажешь? Покажем, как нужно танцевать?
Я не успеваю даже возразить, и нас уже закручивает вихрь огня, света и музыки. Мир превращается в ритм, движение и жар. Я запрокидываю голову и смеюсь, позволяя себе раствориться в танце с Киераном. Свобода и тепло летней ночи проходят сквозь меня, лёгкие, как дыхание ветра.
Смех вырывается сам собой.
Но, вращаясь снова, я замечаю движение за пределами круга света, там, где гаснут факелы.