— Другое… насколько? — мурашки бегут по рукам.
— Тела оставили на виду. Изуродованные. Словно хотели, чтобы их нашли, — он выдыхает, глядя в темноту, будто рассказывает не мне, а ночи.
— Как предупреждение, — моя грудь сжимается.
— Или как послание, — медленно кивает Тэйн.
Ветер снова меняет направление — тёплый, но беспокойный. Буря приближается. Но в воздухе уже есть нечто иное. Что-то невидимое. Заряд. Шёпот, едва уловимый, но настойчивый.
Оно ложится на меня тем же грузом, что и на плечи Тэйна, — в его неподвижности, в сдержанном напряжении позы. Он слишком тих, будто ждёт чего-то, чего я не вижу.
— Теневые Силы? — сглатываю я, голос едва слышен.
Челюсть Тэйна напрягается, но он не поворачивается. Его взгляд застывает на линии горизонта, где мир тонет во мраке.
— Возможно, — голос низкий, ровный, но жесткий. — Если это были они, значит, становятся смелее.
Холод пробегает по коже, несмотря на тёплую ночь.
Теневые Силы всегда были чем-то далёким. Угрозой из рассказов, из военных советов. Да, они уничтожили мою деревню, но тогда они искали меня.
А теперь… всё другое.
— Ты не уверен.
— Потому что я действительно не уверен, — Тэйн резко выдыхает, пальцы напрягаются, скользя по камню.
Он поворачивается ко мне, и я наконец вижу то, что он прячет — тревогу.
— Теневые Силы стирают всё без разбора. Но это… это было точечно. Преднамеренно, — он качает головой. — Будто кто-то пытался сказать нам что-то.
Чтобы разрядить молчание, я тихо произношу:
— Мне жаль, что ты потерял своих воинов.
Тэйн реагирует мгновенно, но не словами. Просто опускает голову и тяжело выдыхает, словно тяжесть командования наконец находит его. При всей его силе и собранности, я вижу то, что раньше не замечала — усталость. Ту, что он несёт в одиночку.
Сердце сжимается.
Он молчит, ветер треплет его тёмные волосы. Лунный свет скользит по лицу, подчёркивая резкие черты: жёсткую линию челюсти, высокие скулы. Он кажется высеченным из камня. Но камень тоже трескается.
Он поднимает руки и медленно проводит ими по лицу, как бы стирая усталость.
Когда опускает их обратно на каменную кладку, его взгляд коротко задерживается на мне, всего миг, прежде чем он вновь отворачивается ко тьме за стенами.
Его голос тихий, хрипловатый, будто уставший от собственного звучания.
— Столько мужчин и женщин… — выдыхает он, качая головой. — Мы потеряли слишком много достойных людей.
Пальцы Тэйна напрягаются на холодном камне. Челюсть сжимается.
— Сколько семей осталось без мужей, без жён. Без дочерей. Без сыновей. Сколько детей — без родителей.
Его ладонь чуть дрожит, сжимаясь сильнее, потом ослабевает. Голос становится ниже, но в нём всё ещё звучит боль.
— Какой смысл во всей этой силе… если люди всё равно умирают?
Он резко выдыхает.