Всё вокруг исчезает. Остаются только сталь, ритм дыхания и инстинкт, удерживающий нас в движении.
Я едва отбиваю следующий удар, и в тот же миг он делает шаг вперёд, врываясь в моё пространство.
Одно сердцебиение. Один вдох. Этого хватает.
Он двигается слишком быстро, чтобы я успела среагировать. Одним плавным, выверенным движением он бьёт плоской стороной клинка по моему запястью, меч выскальзывает из пальцев и с глухим звоном падает на землю.
Тэйн не наносит завершающий удар. Просто стоит, держа клинок у моей груди, выжидая.
Провоцируя сдаться.
Но я не позволю, чтобы всё снова закончилось по его сценарию.
Я меняю стойку, втягиваю воздух, призывая магию. Воздух между нами сгущается, гудит от напряжения. В глазах Тэйна вспыхивает понимание, и он бросается вперёд, готовый ударить.
Я выпускаю поток воздуха, острый, стремительный, и ударяю им в его грудь. Сила толчка сбивает его с ног и впервые он теряет равновесие.
И падает.
Тэйн с глухим ударом валится на землю, вокруг поднимается облако пыли. Он издаёт короткий звук, скорее удивлённый, чем сердитый.
Впервые я свалила его.
Тишина после этого звенит от энергии. Моё дыхание сбито, кровь стучит в висках. Я жду ярости. Жду, что он поднимется и пойдёт в атаку.
Но вместо этого он смеётся — низко, хрипло и с откровенным весельем.
От этого смеха по телу пробегает жар. Пальцы всё ещё ноют от выпущенной магии. А его самодовольная ухмылка только сильнее выводит меня из себя.
Я должна чувствовать удовлетворение. Должна радоваться победе. Но всё, что я вижу — это его взгляд. Спокойный. Насмешливый. Как будто для него это просто забава.
Брови сами сдвигаются. В памяти всплывает образ Леди Эвлин у его двери и то, как она вошла внутрь.
Дура.
Мысль режет изнутри.
— Вставай, — слова звучат резко, холодно.
Тэйн усмехается и легко поднимается, стряхивая пыль с одежды, будто ничего не произошло.
— Уже не терпится продолжить?
Над нами раздаётся раскат, воздух дрожит.
Его улыбка гаснет, он поднимает взгляд. Там, где ещё недавно было чистое небо, теперь клубятся тучи. Его лицо темнеет, глаза сужаются, и он резко оборачивается ко мне.
Его голос понижается, становится ровным и собранным.
— Амара, ты в порядке? Что происходит?
В его тоне появляется настороженность — настоящая, неожиданная, почти обезоруживающая.
Но я не отвечаю. Сжимаю кулаки, держу его взгляд, чувствуя, как сердце стучит в груди.
Он смотрит прямо, ожидая ответа. И тогда у меня срывается:
— Повеселился с леди Эвлин? — слова вырываются остро, словно удар. — Даже взглянуть на меня за эти два дня не соизволил.