Я не двигаюсь.
Просто стою, глядя на дверь, на границу между мной и ими.
«Моя карта царства всё гуще покрывается отметками. Атаки Теневых Сил расползаются, словно гниль. Разведотряд Огня вернулся, но не без потерь, с вестью о новой вылазке на приграничный город. Их истинные намерения до конца не ясны. Всё ещё охотятся за Духорождённой? Пытаются подорвать наш дух? Или просто наносят удары по лёгким целям, чтобы истощить нас? Как бы то ни было, узор их действий меняется… и не в нашу пользу».
АМАРА
Знать всё ещё в крепости, а Тэйн по уши погружён в совещания с ними и капитаном Эларисом. Он не появляется. Не говорит со мной. Почти не смотрит, когда мы случайно пересекаемся.
Я понимаю, что он занят: выстраивает патрули, отправляет войска, проводит бесконечные совещания. И после того, что я видела… может, так действительно лучше.
Поэтому я тренируюсь. Усиленно.
Яррик не задаёт вопросов. Не изучает меня, как Вален, будто ожидая, когда я надломлюсь. Он просто уклоняется, парирует и отвечает, пока я обрушиваю на него всё — злость, обиду, отчаяние.
Два следующих дня он тренирует меня один.
Я бросаюсь вперёд, клинок рассекает воздух, Яррик перехватывает моё запястье на середине удара.
— Ты теряешь точность, — говорит он спокойно. — Ещё раз.
Я выдёргиваю руку, глотаю раздражение. Мне не нужны наставления. Мне нужно выплеснуть это. И я бью снова. И снова.
Но Яррик не сдаётся. Он валит меня на землю раз за разом. Каждый раз, когда я встаю, он сбивает меня вновь быстрым, точным движением. Раздражение растёт, но вместе с ним и упорство. Я отталкиваюсь от мата, мышцы горят, пот стекает по шее, и я вновь бросаюсь на него.
Очередная ошибка. Очередной удар. Очередное падение.
Маты почти не смягчают удары — каждый отзывается гулом в костях. Воздух вырывается из лёгких, злость обжигает грудь. Я сжимаю зубы, убираю влажные пряди с лица и снова поднимаюсь.
Яррик стоит надо мной, нахмурившись, пока я лежу на спине в очередной раз.
Я не сосредоточена. И ненавижу, что понимаю это.
— Может, тебе нужен перерыв? — спокойно спрашивает он, поправляя свою выбившуюся прядь из узла.
— Нет, — выдыхаю и поднимаюсь, глядя прямо ему в глаза.
— Твоя голова не на этом ринге, Амара, — говорит он без осуждения, просто констатируя факт.
Я встряхиваю руками и что-то невнятно бормочу себе под нос, стараясь заглушить шум в голове.
И всё же вот я — позволяю одному мужчине занимать в мыслях больше места, чем надвигающейся войне.
— Ещё раз, — говорю я твёрдо.
Он лишь пожимает плечами и снова встаёт напротив на мате.
Когда я не спаррингую, то занимаюсь с Валеном. Тут всё решает точность.
Я тренируюсь управлять стихиями одну за другой: огонь в воздух, воздух в землю, земля в воду. Снова и снова, заставляя силу менять облик без паузы. Это куда сложнее, чем звучит. Каждая ошибка свивает раздражение тугим клубком в груди. Всё должно течь само, без усилий. Но эмоции сбивают настрой.
Я создаю огонь, обрываю поток, меняю его слишком резко. Воздух вырывается неконтролируемым порывом.