— Ты когда-нибудь праздновал солнцестояние?
— Не в том смысле, как ты представляешь, — он поворачивает ко мне голову, взгляд его трудно прочитать.
От его ответа внутри что-то сжимается, но я не давлю.
Между нами снова возникает тишина — не холодная, не неловкая, а та, что бывает между теми, кто знает цену тяжести, которую несёт.
Проходит несколько секунд. В высокой траве вспыхивают и гаснут светлячки.
Я моргаю, отгоняя вязкое ощущение момента, заставляя себя говорить, потому что есть то, что нужно произнести:
— Я больше не просто выживаю, — слова слетают, как всегда, прежде чем я успеваю их обдумать.
Тэйн чуть склоняет голову, не перебивая, просто слушает.
Я медленно вдыхаю.
— Когда я оказалась в форпосте четыре месяца назад, я едва держалась на плаву. Не думала о будущем. Ни о чём, кроме того, чтобы дожить до следующего дня.
Мой взгляд скользит к линии деревьев, туда, где свет факелов гаснет в темноте.
— А теперь? — пальцы непроизвольно сжимаются у меня по бокам. — Теперь это мой выбор. Я иду в это не потому, что обязана, — поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд уверенно. — А потому что хочу. Потому что должна. Это моё.
На его лице мелькает нечто знакомое, будто он и не сомневался, что я скажу именно это.
Я выдыхаю медленно, чувствуя, как мои собственные слова оседают глубоко внутри. Наконец — мои.
— Мне пора спать, — поднимаю взгляд к небу.
Тэйн бросает на меня взгляд. Его лицо спокойно, но в глазах появляется что-то упрямо твёрдое — тихая уверенность, за которой скрывается больше, чем он позволяет показать.
— Лира и Тэйла, наверное, ещё не легли, — добавляю я, потягиваясь, а потом снова скрещивая руки, просто чтобы занять их хоть чем-то. — Им же нужно услышать всё про сегодняшний вечер. Особенно про знать.
— Конечно нужно, — усмехается Тэйн, качая головой.
— По поводу политики не буду их терзать. Но если захотят драму, то получат драму.
Он смеётся чуть громче, низко и тепло, звук сливается с тишиной ночи.
Мы не спешим. Но через пару шагов он идёт рядом, легко, с расслабленными плечами, пока мы возвращаемся к казармам.
Форпост погружён в покой. Факелы почти догорели, их тусклый свет дрожит на камне. Из-за стен доносится размеренное кваканье лягушек у озера, смешиваясь с мягким шелестом ветра в листве.
Когда мы подходим к казармам, Тэйн замедляет шаг, останавливаясь прямо у двери. Он засовывает руки в карманы, чуть расправляет плечи, расслабляется и в этот миг выглядит непривычно спокойно, почти по-человечески.
Я колеблюсь секунду, потом поднимаю взгляд.
— Спокойной ночи, военачальник.
Тэйн смотрит на меня, его глаза задерживаются на моём лице всего на одно дыхание, прежде чем он тихо отвечает:
— Спокойной ночи, Амара.
Я вхожу в казармы. Тепло закрывается вокруг меня, отсекая прохладный воздух ночи… и его.
Сквозь дверь слышу шаги, ровные, неспешные, пока они не растворяются во дворе. Я выдыхаю, проводя пальцами по деревянной раме. Сердце бьётся быстрее, чем должно.
Он хотел меня поцеловать?