— Тяжесть лидерства не в сражениях, — говорит Тэйн спокойно. — А в решениях, — его голос звучит ровно, но под ним слышится глубина, глухая тяжесть. — В тех, что принимаешь. И в тех, что не успеваешь.
— И как ты с этим живёшь?
Он не отводит взгляда. Долго. Потом тихо отвечает:
— Никак. Не в одиночку.
Что-то медленно сжимается внутри — глухой, неровный пульс. Мне следовало бы отвести глаза, но я не двигаюсь.
Мы стоим рядом, почти касаясь плечами, окутанные тёплым, плотным воздухом ночи. Напряжение не спадает. Просто меняет форму.
Расстояние между нами кажется меньше. Или я стала слишком остро его ощущать.
Тэйн смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Его взгляд обжигает, как остаточное тепло уходящего дня — тянущее, едва ощутимое.
Кто-то из нас должен сделать шаг. Но ни он, ни я не двигаемся.
Я сжимаю губы, набираю воздух.
— Скоро солнцестояние.
Слабая попытка уйти от темы, но нужно было хоть что-то сказать, чтобы нарушить эту тишину, натянутую между нами, как струна.
— Да, — тихо и приглушённо отвечает Тэйн.
— Как вы отмечаете его здесь, в форпосте? — отвожу взгляд, чтобы вернуть себе дыхание.
Он же задерживает взгляд ещё мгновение, потом смотрит к тёмным стенам крепости.
— Зависит…
— От чего?
— От того, как идёт война, — его тон ровный, но за ним что-то скрывается, что-то, связанное с воспоминаниями. — Если времена спокойные, то устраивают пир, разжигают костры. Приносят дары богам.
— А если времена плохие? — я слегка склоняю голову, наблюдая за ним с любопытством.
— Тогда мы пьём и делаем вид, будто всё в порядке.
Я улыбаюсь краем губ.
— Похоже на правду. А как Клан Огня отмечал раньше, до войны?
Тэйн выдыхает, медленно разминая плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя давний груз.
— В столице всегда были торжества. Люди наполняли улицы, в дворах танцевали огненные мастера. Когда я был ребёнком, небо вспыхивало пламенем, сильнейшие из властители показывали магию в честь богов Стихий.
В его голосе звучит что-то, от чего я вновь на него смотрю.
— Ты рассказываешь так, будто это не твои воспоминания.
Он коротко сжимает губы, прежде чем отвечает:
— Потому что столица перестала быть домом. После смерти Кастиэля.
Слова повисают в воздухе, тяжёлые, полные несказанного.
Клан Огня может править царством, но сам Тэйн никогда не принадлежал к мраморным залам и парадам. Его домом были передовые — лагеря, форпосты, поля боя. Те праздники не были его праздниками.