Никтос кивнул.
— Ты продолжишь Обряд? — спросила я с любопытством.
— Знаешь, я не вполне уверен. — Его брови нахмурились. — Думаю, я предпочел бы, чтобы это было больше похоже на выбор. А не обязательное условие.
Мне нравилось, как это звучало.
— Но полностью отказаться от Обряда ты не можешь?
— Это возможно было бы сделать, но Обряд был начат не просто так. У Избранных когда — то была настоящая цель. Они были необходимы для пополнения Илизиума, привлекая в лоно более молодых, новых богов — богов, которые знали, каково это — быть смертным. В некотором смысле это баланс, призванный уравновесить тех, кто проживет такую долгую жизнь, что забудет, насколько хрупка и драгоценна жизнь смертных. — Никтос наблюдал за мной. — Ты кажеться… испытываешь противоречия по этому поводу.
Да. Вот почему я не была так уж раздражена тем, что он ясно читал мои эмоции. Никто из Избранных, прошедших Обряд, не возносился на протяжении столетий. Большинство из них были убиты в течение нескольких дней после входа в Далос. Другие стали чем — то совершенно другим. Но мое отвращение к традиции началось еще до того, как я узнала об их истинной судьбе.
— Я понимаю их цель. В этом есть смысл. Но Избранные… хоть у них и может быть все, что предусмотрено для них в мире смертных, они на самом деле не живут, понимаешь? На их лица нельзя смотреть. Никто, кроме других Избранных или Жрецов, не может прикоснуться к ним или заговорить с ними.
— В этом нет необходимости. — Никтос нахмурился. — Не мы это начинали. А смертные.
— Почему тогда это не было изменено?
— Я бы сделал это, если бы был в состоянии требовать подобное, но…
— Только Первозданный Жизни может. — Я вздохнула, понимая. — Боги, что, если… что, если все те Избранные, которые не были убиты, превратились в Жаждущих, таких как Андрея?
— Это трудно даже постичь, — ответил он. — Хотя, кажется, Призраки — не то же, что и Жаждущие.
Я кивнула, размышляя над тем, чем поделилась Гемма.
— Похоже, Колис повозился со своими творениями. Меняя их. Может быть, улучшая. — Я покачала головой, выдыхая. — Если этот план сработает, что будет с Колисом? И с Гнилью?
— Если все получится, думаю, я снова вознесусь. Воздействие может быть таким же… неустойчивым, как тогда, когда Колис украл тлеющие угли. А может, и не быть. Нет никакого способа узнать. Но другие Первозданные и боги почувствуют это. Они почувствуют, что Колис больше не является Первозданным Жизни.
— Значит, он не умрет.
Никтос грубо рассмеялся, услышав явное разочарование в моем голосе.
— Колис — самый старый из ныне живущих Первозданных. Возможно, мы никогда не сможем убить его. Возможно, мы сможем ослабить его только настолько, чтобы похоронить.
— Как… как богов под Красным Лесом?
Он кивнул.
— И все же ты ошибаешься, — сказала я. — Способ ослабить и убить его находится прямо перед тобой.
В его глазах вспыхнул гнев.
— Ты обещала, — мягко сказал он.
Я заерзал на стуле.
— Обещала.
Он наблюдал за мной.
— Я верю, что ты сдержишь свое слово, Сера, а доверие — очень хрупкая вещь.
— Знаю. — Я вздернула подбородок. — Я просто указываю на правду.
— Это не правда. — На его челюсти дрогнул мускул. — И никогда не будет.