Отводя взгляд, я старалась не зацикливаться на том хрупком доверии, о котором он говорил.
— А Гниль?
— Как только во мне загорятся угли, Гниль исчезнет из мира смертных — из твоего королевства.
Облегчение, охватившее меня, лишило бы мои ноги опоры, если бы я стояла. Настолько оно было мощно. Исчезновение Гнили не исправит всего в Ласании, но под руководством Эзры и Марисоль у моего королевства было больше, чем просто надежда. У всего царства смертных было будущее. Я чуть не расплакалась.
— Твое облегчение, — пробормотал Никтос, привлекая мой взгляд к себе. — Оно… освежает. Землистое.
Я не была удивлена, услышав, что проецирую свои эмоции. Кивнув, я взяла себя в руки, когда мне кое — что пришло в голову.
— Здешние люди? Они не испытывают потребности в еде?
— Многое импортируется из других районов Илизиума, в том числе и зерно, используемое для кормления крупного рогатого скота и свиней, но его как раз достаточно, чтобы накормить всех.
— Возможно ли, что продукты питания могут быть экспортированы из этих частей Илизиума в Ласанию, чтобы облегчить страдания людей до тех пор, пока Гниль не будет устранена?»
— Я хотел бы, чтобы это было возможно, — тихо сказал он, когда разочарование охватило меня. — Воздействие сущности на смертных, которые не несут ее в своих венах, и даже на животных, влияет и на другие органические вещества. Пища, выращенная в Илизиуме, начнет быстро разлагаться, когда пересечет Первозданные туманы между царствами.
Я медленно выдохнула, говоря себе, что все еще есть шанс положить конец страданиям людей.
— А что насчет Царства Теней? Ты сказал, оно не всегда так выглядело.
— Царство Теней всегда отличалось от остальной части Илизиума — звезды были видны даже днем, а ночи были темнее, чем в любом другом месте Илизиума. Но, да, оно тоже придет в норму. — Он посмотрел в потолок, проводя краем клыков по нижней губе. Это действие привлекло мое внимание, вызвав мягкое гудение внизу живота. — Поначалу перемены здесь происходили медленно. К тому времени, как я родился, часть его покрылась тем, что вы называете Гнилью. Но большая часть Царства Теней все еще была жива. Процветала. Я думаю, ты нашла бы его прекрасным. Оно напоминало леса вокруг твоего озера — дикое и пышное.
То, как он называл его моим озером, сотворило с моей грудью странные вещи, которые лучше было утихомирить, чтобы я снова не проецировала ему свои эмоции.
Густые ресницы опустились.
— Там, где сейчас земля бесплодна и безжизненна, когда — то были озера и поля цветов, ярких, как луна.
— Маки, — прошептала я. Цветы, которые совсем не походили на те, что были в царстве смертных, имели нежные лепестки цвета крови в лунном свете снаружи и были малинового оттенка внутри. Они открывались только тогда, когда к ним кто — то приближался. Ядовитые, красивые цветы, что были непредсказуемыми и темпераментными и напоминали ему меня.
— Маки, — подтвердил он. Через несколько дней после моего прибытия в Царство Теней в Красном Лесу расцвел один из них. Он верил, что это мое присутствие возвращало жизнь в Царство Теней. — Здесь тоже были времена года. Жарко и душно летом, снежно и ветрено зимой. В детстве я проводил много теплых дней на озерах, которые когда — то тянулись вдоль дороги, ведущей к воротам Вала. Когда я немного подрос, и начались проблемы со сном, я стал плавать. Это одна из вещей, по которым я скучаю больше всего.
— Так вот почему ты был в моем озере той ночью? — спросила я.
— Я много раз бывал на озере раньше, — признался он через мгновение.
Я не могла не задаться вопросом, сколько раз мы едва разминулись друг с другом.
— Даже когда мой отец умер, Гниль не распространялась так быстро, — продолжил он мгновением позже. — Она расползалась медленно, год за годом, захватывая по кусочку за раз и окрашивая мир в серый цвет по мере того, как солнце становилось слабее, а ночи — еще длиннее. Затем, казалось бы, за одну ночь все деревья в Умирающем Лесу сбросили свои листья, и все озера высохли. Это было последнее из здешних времен года и солнечного света. Но за пределами Царства Теней она продолжает медленно распространяться.
Напряжение поселилось в моих плечах. Я подозревала, что знаю ответ на вопрос, который собиралась задать, но хотела ошибаться.
— Когда это произошло?
Его ресницы взметнулись вверх.
— Через пять месяцев будет уже двадцать один год как.
Боги.
Откинувшись на спинку стула, я обратила свое внимание на пустые книжные полки.
— Знаешь, Айос была права в некотором смысле? Когда сказала, что тлеющие угольки жизни были защищены, находясь в родословной смертных. Но когда я родилась, все изменилось. Они попали в сосуд с истекающим сроком годности. — Сосредоточившись на нем, я сглотнула. — Прости
— Почему ты извиняешься? Это не твоя вина.