— Эфир, которым ты орудовала. Прямо сейчас он может быть связан только с твоими эмоциями. Не знаю, помешает ли изъятие тлеющих углей сделать это снова, пока ты не завершишь Выбраковку. Возможно, нет. Что я знаю, так это то, что тлеющие угли уже изменили тебя. В твоей крови есть эфир. Он не исчезнет, и, завершив Выбраковку, ты по — прежнему сможешь использовать эфир.
— Но не возвращать жизнь.
— Не без этих угольков.
Я посмотрела вниз на свои руки. Я не была уверена, что буду скучать по способности возвращать жизнь. Способность создавать жизнь из смерти не всегда казалась мне частью меня, но это было частью меня. Угольки в моей груди потеплели от этой мысли, но они также связывали и были полны решимости убить меня.
— Между этим и тем периодом способность может проявляться у тебя слабее, — продолжил он, начиная разматывать бечевку. — Как это было бы у рожденного бога, которому суждено Вознестись к Первозданности.
— Как у тебя?
Он кивнул.
— Есть способы, которыми мы можем попытаться вытянуть его из тебя снова, которые не подвергнут тебя риску ослабления, до тех пор, пока ты не используешь эфир другими способами и не сможешь позаботиться о себе.
— Серьезно? — Я подалась вперед, мой интерес был более чем затронут. — И мы можем попробовать это сейчас?
Появилась слабая усмешка, но он замер. Его взгляд скользнул поверх моего плеча. Мгновение спустя я услышала стук.
— Входи.
Я повернулась на стуле, когда двери открылись, чтобы явить Сэйона.
— Есть… проблема у ворот, — сказал он, и зловещее чувство дежавю охватило меня.
— Подробнее, — приказал Никтос, закрывая том.
Сэйон бросил на меня быстрый взгляд.
— Киммерийцы здесь.
Я напряглась, когда Никтос сел прямее. Я узнала о Киммерийцах во время учебы. Они были младшими богами, на пару поколений отстающими от Аттеза, Первозданного Согласия и Войны, и Кина, Первозданного Мира и Мести. Боги, рожденные полностью сформированными как воины. Ходили даже легенды о том, что они появлялись во время войн смертных королей, достаточно храбрых — или глупых — чтобы призвать Аттеза или Кина. — Зачем Аттезу или Кину посылать сюда воинов?
— Не все Киммерийцы служат Аттезу и Кину. Некоторые служат другим Дворам. Эти от Ханана, — поделился Сэйон, и у меня внутри все сжалось.
Никтос взглянул на Сэйона, положив том на место и открыв другой ящик.
— Где Бель? — спросила я.
— С Айос, — ответил Сэйон. — Нектас отводит Джадис и Ривера к ним.
— Хорошо. Бель не оставит детенышей. — Никтос схватил ремни, которые охватывали его талию и грудь, предназначенные для удерживания мечей и другого острого оружия. — Сколько человек у ворот?
— Около сотни, — сказал Сэйон.
— Блядь, — рыкнул Никтос.
— Большинство стражей находится на Вале вдоль Леты, как ты просил, следят за Черным Заливом. — Свет лампы от ближайшего бра скользнул по насыщенной черной коже щеки Сэйона, когда он склонил голову набок. — Здесь всего около дюжины. Так что, если дела пойдут плохо…
— Если и пойдут плохо, то что? — я встала, когда Никтос открыл дверцу шкафа и выдвинул длинную, широкую полку, полную оружия. — Я видела, на что вы способны в….
— Киммерийцы — не ваши заурядные боги. Использование эфира вокруг них подпитывает их силы, — сказал Сэйон.
— Как у даккаев? — спросила я.
— Даккаи жаждут пожирать тех, в ком есть эфир, но Киммерийцы черпают из него силу. Сущность усиливает их способности. Делает их сильнее. — Никтос вытащил меч, пристегнув его к спине так, чтобы рукоять была направлена вниз, оставив меня гадать, насколько длинным было основание. — И они сражаются не так, как кто — либо, кого ты когда — либо видела.
Страх быстро расцвел.