— Смерть. — Я дернула подбородком в сторону Первозданного. — И я говорю не о тебе.
Нектас слегка усмехнулся на это.
— Смерть — не предрешенный исход.
— Разве нет? — Я начала постукивать ногой.
— Нет, — сказал он.
Сжав губы, я покачала головой. Я понятия не имела, о чем тогда думает Нектас. Если он знает все, тогда он знает, что только любовь человека, которого я планировала убить — того, кто на самом деле не способен любить — может спасти меня. Он знает об этом.
— Нет причин отрицать то, что грядет. — Я встретилась взглядом с Никтосом, когда он снова прислонился к своему столу. — Неважно, насколько сильны угольки жизни.
На челюсти Никтоса дрогнул мускул.
— Нам придется не согласиться с этим.
— Тебе нравится так говорить, да?
— А тебе нравится спорить, да?
Я закатила глаза.
— Да, похоже, спорить об этом бессмысленно. — Теперь моя нога отбивала быстрый темп. — Наверное, это делает тебя счастливым.
— Ничто из этого не делает меня счастливым, — парировал Никтос, и я не могла винить его за это. — В любом случае, то, что сказал Холланд, возможно, было не совсем верным. Может быть и другой вариант.
Вспомнив, что он сказал в Умирающем Лесу о необходимости пяти секунд покоя, чтобы придумать другой способ спасти мою жизнь, я ухмыльнулась.
— Какой, например?
— Например, сделать то, что Колис сделал с моим отцом. Забрать тлеющие угли.
Моя челюсть практически ударилась о стол.
— Это возможно?
— Не вижу причин, почему нет. — Никтос следил за моей реакцией. — Тлеющие угли — это эфир, Сера. Это сущность Первозданного. Колис нашел способ отнять ее у моего отца, не причинив ему вреда.
Вспыхнула надежда, но я подавила ее прежде, чем она успела загореться и укорениться. Было слишком много «что, если» — слишком много вопросов.
— Но он не смог забрать все.
— Это потому, что Эйтос был Первозданным, — вставил Нектас. — А ты — Первозданная, рожденная из смертной плоти. Эти угольки не будут полностью твоими, пока ты не Вознесешься в Первозданную.
— Это вообще ничего мне не объясняет, — призналась я. — Объясни мне так, будто я Джадис, учащаяся пользоваться вилкой.
Нектас ухмыльнулся на это.
— Он имеет в виду, что эти угольки коренным образом изменили тебя. — Никтос ухватился за край стола и вытянул ноги, свободно скрестив их в лодыжках. — Ты проходишь Выбраковку. Это невозможно остановить. Но если мы сможем убрать тлеющие угли, ты должна стать похожа на любого другого божества, вступающего в Выбраковку.
Должна?
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но не все божества выживают после Выбраковки, верно?
— Это так, но моя кровь обеспечит твое выживание, — сказал он. — Гарантирует, что твое Вознесение не кончится неудачей.
Шок пронзил меня насквозь. Давать мне кровь для заживления ран казалось совершенно иным, чем помогать ею в моем Вознесении.