Я кивнула, беря вилку.
— Неужели он думает, я не знаю, что он позволяет Джадис есть все, что она хочет?
Поскольку в принципе это было правдой, я ничего не сказала, накалывая на вилку яйца. Джадис громко фыркнула, когда я откусила кусочек.
— Можно ей яйца?
— Если сможешь заставить ее есть с вилки, а не ее грязными пальчиками, то можно.
Ухмыляясь, я подцепила кусочек яичницы на край вилки и поднес к ее рту.
— Открой, — сказала я, когда она посмотрела на вилку, словно это была змея. — Возьми только яйца. Не кусай вилку.
Ее голова склонилась набок, а хвост ударился о мое бедро. Она вытянула свою тонкую шейку, принюхиваясь к яйцам. Она отпрянула от вилки, зашипев и обнажив… шокирующе острые зубы.
Ничего себе.
— Посмотри на меня. — Я поднесла вилку ко рту, драматично медленно откусывая кусочек. — Видишь? Вкуснятина. — Я наколола на вилку еще немного. — Твоя очередь.
Потребовалось еще несколько демонстраций того, как есть с вилки, прежде чем Джадис серьезно посмотрела на это творение, а затем резко наклонила голову вперед. Она закрыла рот над яичницей, и, когда отстранилась, вилка лишь слегка дернулась.
— Вот черт, — удивленно пробормотал Нектас. — Знаешь, сколько людей пыталось заставить ее есть с посуды? Даже Ривер пробовал.
— Хорошая работа, Джадис. — Я взглянула на ее отца, накалывая на вилку еще яичницы. — Думаю, у меня волшебные руки.
Джадис потянула меня за руку, удерживая ее, когда я снова поднесла вилку к ее рту. Ей все равно потребовалась пара мгновений, прежде чем она откусила кусочек.
— Может быть. — Нектас прочистил горло, отводя взгляд. — Но я думаю, ты напоминаешь ей ее мать.
Все, что я знала, это то, что мать Джадис умерла два года назад. Больше я ничего не знала.
— Как… как ее звали?
— Халэйна. — Он выпрямился, черты его лица напряглись. — У нее были такие же волосы, как у тебя. Не такие светлые, но близко. Не думаю, что Джадис многое о ней помнит. Она еще слишком мала, но как мы можем быть уверены, что ребенок помнит, а что нет?
Я съела шоколад целиком, затем откусила небольшой кусочек бекона, чувствуя, как жадные маленькие глазки Джадис следят за хрустящим ломтиком.
— Вы были женаты?
— У нас была вязка, — поправил он. — Во многих отношениях это то же, что и брак. Это не то, к чему мы, дракены, относимся легкомысленно. Узы, которые мы создаем во время вязки, могут быть разорваны только смертью.
Разводы были редкостью среди большинства жителей Ласании, но среди знати это было гораздо более распространено, чем, я подозревала, браки, построенные по любви.
— Значит, ты любил ее?
— Всем своим существом.
Я на мгновение закрыла глаза. Он все еще любит ее. Мне не нужно было читать эмоции, чтобы понять это.
— Прости, — прошептала я, слабо улыбнувшись, когда Джадис взглянула на меня, усердно жуя яичницу. Я хотела узнать, как умерла Халэйна, но не стану задавать этот вопрос в присутствии Джадис. Как сказал Нектас, нет никакого способа узнать, что ребенок помнит, а что нет. — Моя мать любила моего отца — моего биологического отца. Он умер в ту ночь, когда я родилась. — Я откусила еще кусочек бекона, решив не распространяться об обстоятельствах его смерти. — Интересно, были ли они связаны сердцами? Может, легенды об этом реальны. Потому что, думаю, часть моей матери тоже умерла той ночью.
— Две половинки, которые составляют единое целое. Сердечная пара, — сказал Нектас, привлекая мой взгляд. Он внимательно наблюдал. — Так это называют Айри. Это редко, но реально, и я ни разу не слышал, чтобы такое встречалось у смертных. Но это не значит, что это невозможно. Потеря своей второй половины может быть… катастрофичной. Если твои родители были сердечной парой, тогда мне жаль твою мать.
Я бы не стала бросаться такими словами. Не после того, как ничего не сделала, чтобы остановить Тавиуса, и не предприняла какую — либо реальную попытку, кроме как положиться на меня, чтобы улучшить жизнь своих подданных. Больше нет. Ей повезло, что я не сказала Никтосу увести ее в Бездну.
— Но было бы логично, если бы твои родители были такой парой, — сказал он, наклоняясь к дивану.
— Почему это? — Я почесала Джадис под подбородком, и она замурлыкала, закрыв глаза. Моя улыбка стала шире.