У меня не будет возможности попрощаться с Эшем, сказать ему, что я люблю его. Не будет спасения ни ему, ни богам, ни царствам. Я не исполню свою судьбу. Я сжала руки, ногти вонзились в кожу, а кончики пальцев коснулись печати.
Эш чувствовал мою боль. Почувствует ли сейчас? Боги, сможет ли он почувствовать на таком расстоянии? Он точно узнает, если печать пропадет с моей ладони. Я в этом уверена.
Колис с жадностью пил мою кровь, стоя у меня за спиной.
Жар хлынул в мою грудь, и угли начали слабо гудеть, но жар продолжал нарастать. И тут что— то снова овладело мной. Сознание. Тот голос.
Нет. Нет. Нет. Нет.
Это кричала не только я. Это был ее голос. Сотория. Все жизни, которые она прожила. И теперь она завладела моим языком.
— Ты меня убиваешь, — прошептала я. — Спустя столько лет, ты снова меня убиваешь.
Колис резко отпрянул.
— Что?!
Почти невозможно было говорить. Язык стал слишком неповоротливым. Потолок искажался. Боли не было. Единственное, что я сейчас чувствовала, так это ее гнев — нашу ярость.
— Что ты только что сказала? — Колис повернул меня лицом к себе. Черты его лица расплывались. Губы, клыки — запачканы кровью. Он встряхнул меня. — Какого черта? Что ты только что сказала?
— Это я… — я засмеялась чужим голосом. — Сотория.
Колис замер, лихорадочно разглядывая мои волосы, черты лица и тело. Он качал головой, пока изо рта у него капала кровь.
— Ты лжешь, — прорычал он.
— Нет… это не ложь. У Эйтоса была ее душа… — Моему сердцу едва хватало сил на эти слова. — И он поместил ее вместе с углями, чтобы… снова родиться во мне. Это я.
— Ты врешь. — Он схватил меня за волосы. — Но все же умная ложь.
— Ваше Величество, — чей— то голос прервал его. Это Аттез. Когда он успел приехать? — Минутку, пожалуйста.
— Ты, черт возьми, серьезно? — Колис не хотел отвлекаться от моей шеи. — Подождешь.
— Килла, — произнес Аттез.
Колис напрягся.
— Ты знаешь, что Килла помогла Эйтосу захватить ее душу, чтобы она могла переродиться. — Голос приближался. — Ты знаешь, что она где— то там, но ты так и не смог ее найти, даже несмотря на то, что забрал всех Избранных — всех смертных, у которых есть аура. Может, поэтому она не возрождалась все эти столетия? — спросил Аттез. — Может, теперь ты действительно нашел ее?
— Это уловка, — перебил Каллум. — Не верьте ей, и не верьте этому Первозданному.
— Я знаю, как тебя убить, кусок дерьма! — прорычал Аттез. — Скажешь еще одно слово — ты умрешь.
Колис дрожащими руками схватил меня за голову, пытаясь рассмотреть мое лицо. Он смотрел на меня сверху вниз, его глаза расширились, и повсюду кружился эфир.
— Подумай об этом, Колис, — продолжил Аттез. — Твой брат был очень умен. Он мог забрать душу Сотории и поместить ее в угольки, чтобы защитить ее и… обмануть тебя. Ты же знаешь, что он мог так сделать.
Колис вздрогнул.
Он неожиданно выпустил меня из рук, но успел поймать до того, как я коснулась пола. Он прижал меня к своей груди и обнял. Я увидела весь ужас, отразившийся на лице ложного Короля, когда он понял, кого именно держит на руках — и кого ему придется убить.
Снова.
Колис вздрогнул и качнулся. Мой взгляд оказался направлен на открытые двери и тенистые деревья, листья которых покачивал ароматный ветер.
К волку.