— Кровь. — Каллум вздохнул. — Эш.
Я почему— то вспоминал о той ночи, когда дракен освободил погребенных богов. Страж Весес сказал что— то подобное после того, как учуял мою кровь. Он сказал: «Кровь и пепел».
Я напряглась до такой степени, что совершенно перестала думать о том, что кандалы могут меня задушить. Я посмотрела в сторону ширмы и мое сердце дрогнуло. Она отодвинулась, позволив увидеть небольшой фрагмент пейзажа. Я смогла разглядеть тени высоких деревьев позади…
Колиса.
И я сразу же поняла, что никогда не думала, к чему меня готовят с самого момента рождения. К чему готовил Холланд. Ни разу с момента пробуждения.
Стань его слабостью.
Заставь влюбиться.
Покончи с ним.
С Колисом.
Не Эшем.
И вот я с ним, но мои мысли витали где— то вдалеке, пока я боролась с желанием отойти на пару шагов от ложного Короля. Он одет все так же, как и тогда в Далосе. Свободные льняные штаны, без рубашки или сапог. Сегодня на нем нет короны, но Каллум на автомате поклонился ему.
— Рад видеть, что ты наконец— то проснулась, — сказал Колис.
Вдохни. Тлеющие угли не реагировали, когда Колис подошел ко мне, но в груди бушевала ярость. Ужас и ярость, которые я плохо контролировала. Возникло некое дежавю, хотя я никогда не была на цепи в этой клетке.
Но тут была Сотория, когда Колис вернул ее к жизни.
Я хотела убежать. Хотела разозлиться, но всю мою жизнь меня учили не показывать страх — всегда скрывать любые эмоции. Колис посмотрел на меня.
Колис поднял голову.
— Ты не преклоняешься мне?
— Нет, — прошептала я. — И не стану.
Колис тихо и мелодично рассмеялся, а Каллум подошел к позолоченным прутьям клетки.
— Вижу, что ты все еще невероятно храбрая. Прямо как в тот момент, когда взяла кинжал. — Он схватился за прутья. — И насколько же храброй ты была в тот момент, когда решила предать меня? Используя то, что тебе не принадлежит, чтобы лишить меня жизни?
Я стиснула зубы, чтобы не сказать какую— нибудь глупость.
— Кровь и пепел? — повторила я. — Что это значит?
Колис провел рукой по решетке и снова засмеялся. На его идеальном лице промелькнула тень уважения, а потом он опустил взгляд. И я должна отдать должное своим длинным распущенным волосам, которые отлично скрывали грудь.
— Это пророчество.
Я сразу вспомнила слова Пенеллаф.
— Предсказание?
— Нет, я говорю именно о пророчестве. Последнем, приснившемся Древним. Оно известно лишь немногим. И мало кто осмелится говорить о нем вслух. — Он, касаясь прутьев, пошел вдоль клетки. И оно же повторяется потомком Богов Прорицания, — продолжил он, а я поняла, что речь идет о Пенеллаф. — И последний оракул тоже знала.
Бог Дельфай также упоминал последнего оракула, верно? Оракул, рожденный в роду Бальфур. Каковы шансы, что Дельфай случайно упомянул оракула?
Очень низкие.
Колис сдержано улыбнулся.