— Но дорогая Пенеллаф не увидела пророчество полностью, — добавил он.
Я сосредоточила внимание.
— К счастью, Пенеллаф считала, будто я ничего об этом не знаю. А те, кто знал, почему— то умирали, — с улыбкой продолжал Колис. — Вот мой брат, например. Ты же поняла?
Я поворачивалась вслед за ним, пока он ходил вокруг клетки.
Он, наконец, остановился прямо напротив меня.
— Пророчества такие фрагментарные. Каждая часть кажется бредом, пока не соединишь их воедино.
У меня заболела голова. Пенеллаф… она говорила об этом: у них часто оказывается начало, середина или концовка, но никогда — полностью.
Колис покосился на Каллума.
И шагнул вперед.
— Из отчаяния золотых корон и рожденных смертной плотью великая Первозданная сила Вознесется, став владычицей земель, морей и царств. Тень в угле, свет в пламени, что станет пламенем во плоти, — начал он. — И когда звезды падут, великие горы обрушатся в моря, и пыльные кости поднимут меч пред богами, ложный лишится славы до той поры, пока двое не родятся, и родятся они от великой и Первозданной силы — в царстве смертных. Первая дочь с огнем в крови, предназначенная Королю. И вторая дочь с кровью, полной пепла и льда, вторая половинка будущего Короля. Вместе они изменят порядки царств.
— Итак, все начнется с пролитой крови Избранных, великий вершитель, рожденный из плоти и огня Первозданных, пробудится в роли Предвестника, Несущего Смерть и Разрушение на земли, дарованные богами, — продолжил Колис, глядя на Каллума. — Трепещите, ибо конец придет с запада, дабы погубить восток и опустошить все, что между ними.
Колис лбом прислонился к решетке.
— Уверен, ты уже слышала это раньше.
Меня сильно встревожило, что он знал о нашем разговоре с Пенеллаф.
— И что ты об этом думаешь? — спросил он.
Я пожала плечами.
— Ничего конкретного, кроме того, что мне ясно, кто тут ложный вершитель.
Колис рассмеялся.
— Твое отношение меня забавляет.
— Рада слышать.
— Но все не так уж забавно. — Глаза Колиса вспыхнули смесью золотого и серебряного оттенков. — Я понимаю, что это все про меня. Но вот две дочери? Это всегда смущало меня. Я все еще не уверен, но предполагаю, что Мицелла — первая дочь. Она обещана Королю, то есть моему брату. — Он потер подбородок. — Вторая дочь? Ты. Ты обещана будущему королю или тому, кто им станет, когда Эйтос войдет в Аркадию, а Никтос Вознесется, чтобы занять его место.
— Вот все три части: начало, середина и конец, — продолжил Колис раньше, чем я успела осознать тот факт, что мы с Эшем считали, будто середина еще не наступила. — А потом и конец, в этом пророчестве есть кое— что интересное.
— Даже не сомневаюсь, — пробормотала я.
— Так, концовка. — Колис ухмыльнулся, ухватившись за прутья. — Рожденная из крови и пепла, носительница двух корон, дарующая жизнь смертным, богам и дракенам. Серебряный зверь с кровью, капающей из огненной пасти, купающийся в свете самой яркой луны, станет одним из них, — процитировал он, а я побледнела. — И это снова ты, если не успеваешь соображать.
Мой пульс участился, а мысли спутались.
— Мой титул. Рожденная из крови и пепла. Самая… яркая луна.
— Да. Твой титул, подаренный тебе моим племянником. — Он хищно улыбнулся. — Кровь и пепел — так любят говорить дракены. И это может означать несколько вещей.
Я скрестила руки на животе.
— Так… так он и сказал.
— И он не солгал, по крайне мере, тогда. — У него сверкнули клыки. — Кровь. Сила жизни. Пепел. Смерть. Жизнь и смерть, если воспринимать буквально.