Призрачные завитки эфира осели вокруг нас, когда мы вернулись в Царство Теней. Звезды все еще были тусклыми, но небо начало темнеть, когда я высвободилась из объятий Никтоса и повернулась к перилам его балкона.
Здесь не было заснеженных гор или темно— зеленых сосен, на которые можно было бы любоваться, но в багровом море листьев и железных небесах была уникальная, жутковатая красота.
— Как думаешь, что теперь будет? — спросила я, сцепив пальцы на прохладных каменных перилах. — С Аттезом? Колисом?
— Нет никакого способа узнать наверняка. Колис может ничего не предпрять в данный момент, или может послать предупреждение, как сделал это с нами. — Никтос присоединился ко мне, положив руку рядом с моей. — Но я доверяю Аттезу. По крайней мере, в этом. Он был потрясен, а я никогда не видел его потрясенным. Он будет молчать — по крайней мере, достаточно долго, чтобы мы смогли провести коронацию и перенести тлеющие угли.
Я кивнула, когда угли запульсировали в моей груди, прижимаясь к коже. Я проигнорировала чувство.
— Я знаю, мы могли ошибиться, и то, что я сделала, может обернуться против нас. Но я должна была… исправить это.
— Я знаю, — сказал он. — Только потому, что остальные из нас так жили, это не должно быть… Не должно быть так, как есть.
Я взглянула на него, но больше он ничего не говорил еще несколько мгновений.
Потом он произнес.
— Почему? — спросил он. — Почему ты высказала это? Тебе не следовало этого делать, Сера. Я мог бы справиться с тем, с чем справился бы он.
Я закрыла глаза.
— Я знал, что он потребует цену. Знал, что это будет отвратительно. Извращенно. И я был готов сделать это. Чтобы нести метку, которую она оставит после себя. — Теперь он был ближе, его голос был низким. — Тебе не нужно было говорить. Не нужно было так себя чувствовать. И я знаю, ты все еще чувствуешь вину. То, что ты исправила все, только немного уменьшило ее. Ты этого не заслуживаешь.
— А ты заслуживаешь? — Открыв глаза, я посмотрела на него. — Заслуживаешь носить эти метки?
В его глазах появились искорки эфира.
— Я привык к этому.
Прохладные перила прижались к моим ладоням.
— Это еще одна причина, по которой это не должен был быть ты.
— Именно поэтому это должен был быть я.
— Чушь собачья, — огрызнулась я, цепляясь за гнев, потому что это было гораздо лучшее чувство, чем это. — Мне жаль, что я отняла жизнь у дракена, но я не сожалею, что помешала тебе быть вынужденным убивать. И я ненавижу себя за то, что делаю это, но гораздо сильнее я ненавижу Колиса за то, что он требует, чтобы это было сделано. Так что, да, даже несмотря на то, что я смогла вернуть Тада, я все еще чувствую себя дерьмово из— за этого. Я разберусь с этим. И если ты злишься на меня за то, что я вмешалась, тебе придется смириться с этим, черт возьми.
— Я не сержусь на тебя, Сера. — Его глаза вспыхнули глубокими вспышками сущности. — Я в ужасе от того, что ты поставила себя в такое положение, и что теперь тебе приходится жить с этим из— за меня.
Я судорожно втянула воздух.
— Я сделала это не из— за тебя. Колис удостоен такой чести. Я сделала это ради тебя. Это огромная разница.
Никтос отпрянул, словно я дала ему пощечину.
— Спрошу еще раз… Почему ты сделала это ради меня? Я этого не заслуживаю. Не после того, как причинил тебе боль. Даже до этого.
Хороший вопрос.
На который я знала ответ.
Я хотела защитить Никтоса, даже сейчас, и это желание привело к другому вопросу, о котором я не хотела думать прямо сейчас. Я не могла.
Я перевела взгляд на алые листья, сосредоточившись на гораздо более важных вещах. Мой голос слегка дрожал, когда я сказала:
— Как думаешь, Дайсиз — то, о чем говорила Гемма? Перерождение Колиса? Этот… Призрак?
Никтос долго не отвечал, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд.