— Прости. Я должна сделать это.
Сердце сжалось, когда Никтос отвернулся, я потерла бескровные ладони о лиф платья, отдернув их, когда почувствовала там крошечные дырочки. Кровь дракена прожгла мне платье, но не достигла кожи. Воспоминания о его бледном, покорном лице вновь всплыли, и меня захлестнула желчь.
Никтос издал грубый звук, когда повернулся, потянувшись ко мне.
— Нет! Не… — Не в силах вынести контакта, я отступила в сторону. Ужасная, как у богов, кислинка поселилась в моей груди, скручивая желудок. — Мне нужно вернуть его, потому что он этого не заслужил: ведь по сути он был ребенком. И я не понимаю, почему Колис сделал это с одним из дракенов Кина. Просто потому, что может?
— Он сделал это, потому что знал, что дракены — одна из немногих вещей, о которых заботится Кин. Колис, видимо, планировал затребовать такую цену и вызвал его именно по этой причине, — сказал он, и я подумала, не поэтому ли Кин был так пьян. — Колис знал, что делал. Он делал Кина нашим врагом.
Я видела ненависть в глазах Кина. У меня не было никаких сомнений в том, что Колис преуспел.
— Но дракен не сделал ничего плохого…
— Ты права. Он ничего не сделал. — Напряжение сковало его рот. — Но для Колиса это не имеет значения. Сомневаюсь, что когда— либо имело.
Я вдохнула, но едва ли кислород дошел до легких.
— Как думаешь, мы можем доверять Аттезу?
— Сейчас немного поздно задавать этот вопрос, — сказал он. — Но я, черт возьми, надеюсь на это.
Я откинула с лица копну спутанных локонов, когда маслянистая, коварная тяжесть снова заскользила по моим венам.
Что, если мы опоздали? Что, если это не сработает? Я никогда не возвращала кого— то с двойной жизнью.
Давление начало нарастать, и я повернулась, ухватившись за перила. Я чувствовала себя… тошнотворно в своей коже. Словно не смогла бы соскрести это уродство, даже если бы взялась выскребать его щеткой.
— Он возвращается, — заявил Никтос, когда я почувствовала слабую дрожь в груди.
Я повернулась обратно к комнате, чуть не вскрикнув, когда увидела, как Аттез кладет стройного светловолосого дракена на стол. Я ворвалась внутрь, в спешке чуть не опрокинув змеиное растение в горшке.
— Кин ушел, чтобы налить себе немного виски, прежде чем начать, — сказал Аттез, нахмурив брови и проведя рукой по бескровной щеке дракена. Он посмотрел на нас. — Я правда не знаю, что вы оба задумали с тем, что собираетесь делать.
— Да, ну, ты сейчас узнаешь. — Никтос прошел за мной, когда я подошла к дракену. — Никому сюда не входить.
Удар, который я нанесла, был чистым, но не настолько быстрым. Ему потребовалось бы несколько минут, чтобы истечь кровью, и мне было ненавистно думать об этих минутах, но мне нужно было это дополнительное время. Душа дракена могла уже попасть в Аркадию, и я не могла позволить себе думать о том, что значило вернуть его душу обратно. И, может быть, мне не следовало. Потому что кто я такая, чтобы делать этот выбор?
Но смерть этого дракена не была естественной. Его время не пришло. Это был не мой выбор.
Выбор этого.
И правильно то было или нет, но я была готова жить с этим.
Я положила руки ему на грудь, помня о засохшей крови.
— Никто не зайдет в мои личные покои, — сказал Аттез в ответ на приказ Никтоса. — То есть до сегодняшнего дня.
— И ты не будешь говорить о том, что сейчас увидишь, — продолжил Никтос, подходя ближе к столу, когда я закрыла глаза, призывая угольки жизни. — Если расскажешь, я сравняю твой Двор с землей, Аттез. И выслежу тебя. И вырву тебе не глаза, когда найду.
Тлеющие угли ответили приливом тепла и энергии, наполняя мои вены. Я видела серебро даже за закрытыми веками. Я почувствовала, как сила пронзает меня, стекает по рукам и по пальцам. Мои ладони согрелись, когда эфир заискрился, покалывающий и абсолютный.
— Знаешь, я правда начинаю уставать от твоих угроз, Никтос. Ты мог бы просто подумать о том, чтобы… — Аттез оборвал себя, вздохнув, когда аромат свежеотцвевшей сирени заполнил пространство. — Черт возьми.
Я открыла глаза, втягивая воздух, когда серебристое свечение заструилось по дракену, омывая колотую рану в его груди, а затем просачиваясь внутрь. Снаружи донесся ошеломляющий, пронзительный звук, в котором я узнала зов дракена. На него ответили хором, который, должно быть, эхом разнесся по всему Двору.
— Черт возьми, — повторил Аттез, отшатываясь от стола.
Все вены дракена вспыхнули, сначала на груди, а затем вдоль шеи и щек. На короткую секунду дракен засиял, яркий, как звезда. Затем эфир исчез.