Он снова фыркнул, поджав подбородок.
Я рассмеялась, проводя расческой по запутанным волосам. Ривер поморщился.
— Это звучит неприятнее, чем есть на самом деле, правда. Наверное, мне следует подстричься, — сказала я, собирая несколько все еще спутанных локонов.
— Иначе я так и буду сидеть…
Угольки снова завибрировали. Я отбросила локоны и повернулась ко входу. Ривер глядел туда же, отступив назад и расправив крылья.
Из холла донесся крик, заставивший меня вздрогнуть. Отложив щетку, я схватила кинжал с кровати, ступила на прохладный камень пола и шагнула вперед.
— Оставайся там, хорошо? — сказала я, когда Ривер двинулся, чтобы спрыгнуть вниз. Он остановился, выпустив струю воздуха, пока я обходила кровать.
— Эктор…?
Во вспышке яркого серебристого света двери комнаты внезапно распахнулись. На мгновение ошеломленная, я отпрянула назад, когда Эктор пролетел через всю комнату, с распростертыми в стороны руками и ногами. Я догадалась, что это он, только потому, что он был в холле, но его было не разглядеть из— за яркой волны света, искрящейся по всему его телу. Эктор врезался в обеденный стол, сломав ему ножки, и рухнул на пол. Стоявшая на столе ваза разбилась вдребезги и её осколки разлетелись по каменному полу.
Он был жив.
Я сказала себе это, подавшись вперед и хватая Ривера за руку, прежде чем он взлетел. Я потянула его вниз, удерживая между собой и креслом. Эктор был жив, потому что угольки в моей груди лишь пульсировали. Они не бились на частоте смерти.
Вместо этого они нашёптывали что— то другое.
Осознание… чего— то иного.
— Прошу меня простить, — донесся шелковистый голос из дверного проема.
— Он знал, что меня следует впустить.
Сердце странно успокоилось, я повернулась к дверям и столкнулась лицом к лицу с Весес. Внезапно, без всякой причины, мне в голову пришло то, что Аттез сказал, когда впервые был здесь. Он назвал ситуацию со мной и Первозданным Богом Обрядов и Процветания осложнением, которому не завидовал.
И это было именно так.
— Привет.
Весес улыбнулась, и… боги, она была чертовски красива.
Она как будто сошла с изящного полотна и на все её неприглядные или жестокие поступки можно было с лёгкостью закрыть глаза.
Она скользнула в комнату, подол ее сиреневого платья тихо развевался. Меня удивили её потрясающие формы, нехарактерные для такой худышки, как она. Я обратила на это внимание только потому, что ее платье было таким же прозрачным, как моя ночная сорочка под халатом.
— Я сказала, — она склонила голову набок, — привет?
Тревога охватила меня, я старалась сдерживать гнев, угрожающий привести меня к очередному неразумному поступку. Независимо от того, что они делали с Никтосом и в каких отношениях состояли, она — Первозданная, и я не хотела ее злить. Я убрала кинжал в рукав халата и быстро взглянула на Эктора. Он ни разу не шелохнулся.
— Я слышу тебя.
Весес наклонила голову, а уголки ее широкого рта, цвета сочных красных ягод, приподнялись. Улыбка была бы очаровательной, если бы не холодные, расчетливые нотки.
Тогда до меня дошло, что именно меня беспокоило на пути в свои покои. Эктор говорил, что раньше Тени, идущие в Лету, были редкостью. Но когда Тарик и два других бога пришли во дворец, они привели Теней в Лету, чтобы выманить Никтоса из дворца. Некий отвлекающий маневр. Я не могла вспомнить, говорила об этом Никтосу или нет. Но это было похоже на правду. Весес расхаживала по дворцу, швыряя богов в дверные проёмы, пока Никтос был занят другим.
По коридору загрохотали чьи— то шаги. В открытых дверях появился Рейн.
— Черт. — Этим всё сказано.
— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я не знал, что вы здесь.
Рейн натянуто поклонился, взглянув на распростертое тело Эктора.