Я предпочитала считать, что внутри меня две души, а не то, что я Сотория.
Одна у меня душа или две, Никтос смог бы выяснить только после моей смерти — но я надеялась, что это не скоро случится. Может, Айри ошибся? Я не знала, да и сейчас это было не самое важное, потому что Никтос встретился с обычными подозреваемыми и рассказал им о том, что произошло в Далосе. О Дайсизе. О Колисе, который вёл себя так, будто Вознесенная Бель его рук дело. Рассказал о полученном нами разрешении. Он рассказал им всё.
Всё, кроме цены, которую затребовал Колис, и того, кто ее заплатил.
Я была рада, что он об этом не упомянул, потому что я ни хрена не заплатила. Заплатил молодой дракен, и мне повезло, что я смогла добраться до него вовремя и разрулить это.
Но я знала, что он расскажет Нектасу о том, что произошло. Со временем и другие могут узнать, но на данный момент это было не нужно.
Когда все принялись обсуждать, как был создан Дайсиз, я вышла. Мне не сиделось. Мне нужно было двигаться. Не хватало воздуха. Было решено, что коронация состоится на следующий день, а затем мы отправимся в Айлон. Ничего больше от меня сейчас не требовалось. Поначалу никто за мной не следил, но я могу поклясться, что еще долго, уже после того, как вышла из кабинета, я чувствовала на себе взгляд Никтоса.
Я прошла по залам, а затем по внутреннему двору. В итоге, Ривер присоединился ко мне. Он скользил по воздуху рядом со мной, пока я шла вдоль Вала вокруг всего дворца, его тихое присутствие было желанным и болезненным одновременно.
Ведь я думала о другом дракене.
Я не хотела этого. Я мечтала бы найти внутри себя такое место, которое позволило бы мне забыть о тех жизнях, которые я отняла. Ту часть меня, которая бы смогла двигаться вперёд, прочь от того, что я сделала. Я задумалась, не оставила ли я и её на полу во Дворце Кор.
Потому что этот ужас и уродство все еще жили во мне, даже несмотря на то, что Тад снова дышал. Слишком много условного отклонения. Могла ли я предотвратить то, что произошло? Думаю, нет, потому что, иначе требовалось бы исправить слишком много моих поступков в прошлом. Но даже в этом случае, мы все равно могли бы оказаться здесь. А что, если бы не захотел возвращаться? Я отобрала этот его выбор, точно так же, как Колис отобрал наш. Я могу жить с этим, но это было одной из тех гнусностей, которые сидели глубоко внутри меня.
Я устала и присела на валун, с которого Джадис однажды пыталась спрыгнуть. Ривер приземлился рядом со мной, сложил крылья и положил голову мне на колени. Мои пальцы дрожали, когда я проводила ими по бугристым гребням чешуи на его спине. В глазах помутнело.
— Прости, — прошептала я.
Ривер издал тихий стрекочущий звук, когда поднял голову и положил ее мне на плечо. Я зажмурилась, а печаль, гнев и неимоверное чувство вины обожгли мне горло.
Я заплакала.
Слёзы лились. Я даже не пыталась их остановить, да и не думаю, что смогла бы. Они исходили из глубины души, тихие, тяжелые. Как будто что— то надломилось.
Я не знала, как долго мы так просидели, но, когда я открыла все еще влажные глаза, звезды сияли намного ярче, а небо было более темного, стального, оттенка. Ривер отступил назад, расправляя крылья.
— Проголодался? — спросила я, вытирая щеку ладонью.
Ривер взвизгнул, сделал глубокий вдох и взлетел. Сделав шаг вперёд, я заметила что— то на своей руке.
Что— то красное.
Слабые водянисто— красные следы.
Мои слезы.
Я плакала кровавыми слезами. По легендам, так случалось с Первозданными, когда их охватывала глубокая печаль.

Я поздно вернулась в свои покои, когда Айос и Бель поймали меня.
Тот вечер был для меня по— своему первым.
Мы с Ривером поужинали вместе с Бель и Айос в одном из залов. Меня так удивило их приглашение, и я была сама не своя, поэтому не думаю, что вымолвила хоть пару слов, когда узнала, что Никтос отправился в Лету, чтобы убедиться, что все готово к коронации. Возможно, выпив вина немного больше, чем следовало, я не желала покидать их теплую комнату. Айос рассказывала о божестве в Лете, которое, как они ожидали, Вознесется в любой момент, и о паре, которая вступала в брак. Лишь быстрые взгляды, которые они посылали друг другу, нарушали обыденную обстановку. Царившее беспокойство переросло в нечто другое, а их короткие прикосновения стали затягиваться. Чувствуя, что они, вероятно, хотели побыть наедине, мы с Ривером ушли, встретив Эктора, который ждал в холле, чтобы сопроводить меня в покои.
— Где Орфина? — спросила я.
— С Никтосом, — ответил он, пригибая голову и едва избежав удара одного из крыльев Ривера, пролетавшего вперед. — Судьбы. В один прекрасный день я останусь без глаза.
Ривер недовольно взвизгнул, взлетая по лестнице.