Несмотря ни на что, мы двинулись сквозь сияющие деревья, наши шаги, как ни странно, не издавали ни звука.
Я потратила какое— то время, чтобы сосредоточиться и убедиться, что мои чувства заперты, а сердце и разум спокойны. Я вдохнула ароматный ветерок, и он напомнил мне о доме. Задержав дыхание на счет четыре, я выдохнула. И повторила это, когда мы достигли опушки деревьев, где в поле зрения появился холм вокруг города Далос. Стена была такой же высокой, как та, что окружала Дом Аида и Лету, но выстроена из полированного мрамора, который блестел кусками сверкающего камня. Бриллианты.
Причудливая красота.
Но что привлекло мое внимание больше всего, так это густой туман над Валом, пелена, похожая на ту, что была в Долине. Она скрывала все, что лежало за ней.
Теплый солнечный свет падал на нас, и, когда посмотрела на небо, я не увидела солнца, совсем как в Долине. Никтос был тих. Мой взгляд упал на ворота Вала, они были открыты для нас. Дюжина стражников стояла по бокам ворот, и они сразу напомнили мне статую Колиса в Большом Зале Уэйфейра.
Золотые нагрудные пластины с выгравированным на них тем же символом, что был вырезан на ладони Никтоса, носились поверх белых туник, длиных до колен. Поножи прикрывали их икры. Мечи с золотыми лезвиями были вложены в ножны у поясов. Они не носили шлемов, но какая— то густая золотая краска украшала их лица, подобно маскам в форме крыльев.
Что— то в этом задело во мне знакомую струну, но я не могла определить, что именно, поскольку на нас тут же упала тень. Я бросила быстрый взгляд через плечо, и воздух застрял у меня в горле. Массивные статуи мужчин, вырезанные из мрамора, возвышались над деревьями Айос, стоя с руками по бокам, в линии, которая тянулась на восток и запад, насколько можно было видеть. Они были выше любого здания в Ласании, даже Храмов, и отбрасывали внушительную тень на нас, когда стражники у ворот преклонили колени.
Мы молча миновали их, направляясь в Город Богов, и я увидела то, что скрывали Вал и туман. Я чувствовала, что у меня отвисает челюсть, когда смотрела на Далос, пораженная размерами города. Он был намного больше, чем Карсодония, столица Ласании.
Деревья, похожие на те, что растут в Долине, выстроились вдоль дороги, сверкая дроблеными бриллиантами, их низкие, широкие ветви ниспадали пологом белых цветов, которые мягко колыхались на ветру. Мой взгляд проследовал по дороге к огромному сооружению за сверкающей стеной, более короткой, чем у Вала, не слишком далеко от входа. Его четыре расположенные в шахматном порядке башни поднимались из середины купола, казалось, впитывая лучи солнечного света. Я могла видеть кончики балдахинов из слоновой кости и золота, перекатывающиеся сразу за внутренним Валом. Несмотря на тепло, моя кожа покрылась мурашками. Инстинкт подсказывал мне, что именно там он, истинный Первозданный Смерти, ждал в раскинувшейся крепости из алмазов и хрусталя.
Я оторвала взгляд от крепости и посмотрела на сверкающий город. Здания, большие и маленькие, усеивали многочисленные холмы и долины, насколько хватало глаз, одни плоские и квадратные, другие круглые, с широкими колоннадами, их грани сверкали, как бриллианты. По всему городу хрустальные башни поднимались ввысь изящными закручивающимися дугами, которые исчезали в тонких белых облаках. Виноградные лозы, казалось, росли над многими зданиями, ползли вверх по шпилям.
— Это прекрасно.
— На расстоянии так и есть.
Волна беспокойства пронзила меня. Я взглянула на Никтоса, когда он вел меня по центру узкой дороги, единственным звуком был шум ветра, играющего с изящными, изогнутыми ветвями деревьев, и шепот ветра. Нахмурившись, я огляделась вокруг, никого не видя… никого не слыша. Здесь не было слышно даже птиц, перекликающихся друг с другом на деревьях Айос. Мелкие мурашки пробегали по моей коже с каждым шагом, который приближал нас к крепости.
— Где все? — спросила я тихо.
— Ты знаешь, как многие привыкли называть Далос? — ответил Никтос, пристально вглядываясь в деревья. — Городом Мертвых.
Это не предвещало ничего хорошего.
— Те, кто еще жив, скорее всего, при дворе, — он указал подбородком на крепость. — На территории Дворца Кор.
У меня пересохло во рту, когда мы приблизились к колоннам внутреннего Вала. У этих ворот не было стражи, но в воздухе витал странный запах — сладость, смешанная с чем— то металлическим. Трепет усилился, и угольки в моей груди неуверенно загудели, когда мы прошли между колоннами и вошли во внутренний двор Кора. Никтос выругался себе под нос, когда наши шаги замедлились, и мой взгляд скользнул по…
Я резко остановилась, меня охватил ужас. Это был не ветер. Милостивые боги, это были стоны. Звук исходил от деревьев во внутреннем дворе, от сверкающих бухт крепости и от развевающихся белых полотнищ, которые были не балдахинами, а вуалями, рваными платьями и туниками, колышущимися на ветру.
Ничто — абсолютно ничто — не могло подготовить меня к этому. Мой взгляд метнулся от обнаженного тела, подвешенного над золотыми дверями Кора, испачканного высохшими алыми ручейками, к покачивающимся, безвольным фигурам за белыми цветами ив. Меня душила желчь. Мое сердце бешено колотилось, а горло сжалось от стона, эхом отдававшегося от ветвей и из промежутков между колоннами, обрамляющими колоннаду, где руки и ноги были прикованы к камню.
Мне показалось, я услышала, как Никтос прошептал мое имя, но я не была уверена, потому что стоны были хором гораздо более жестоким, чем вой сирен. Я даже не могла сосчитать, сколько там было тел — их было так много. Мой рот беззвучно шевелился, и тлеющие угли…
Новый ужас охватил меня, когда тлеющие угли отчаянно завибрировали в моей груди, отзываясь не только на смерть, но и на умирающих. Я попыталась отвести взгляд, отчаянно надеясь, что это остановит тлеющие угли, но смотреть было некуда. Тела, как колокольчики на ветру, свисали с деревьев и балконов. Моя кожа нагревалась и гудела, и я чувствовала, как мой слабый контроль над тлеющими углями ускользает. Уголки моих глаз начали белеть, мои ноги двигались по своей воле, увлекая меня к колоннаде, где голубые глаза мужчины словно кричали о том, о чем не мог молить его зашитый рот.
Жизнь.
Или смерть.
Спасение.
Мои руки потянулись к нему. Я не смогла себя остановить. Сила, влекущая меня, была слишком велика. Шок от того, что я видела, оказался слишком силен. Внутри словно что— то треснуло и рассыпалось.
Тлеющие угли — источник жизни — разгорались внутри меня, в сердце Далоса, и я ничего не могла с собой поделать, не могла остановиться.
Глава Тридцать Четыре

Никтос развернул меня, притягивая к своей груди. Я едва заметила заряд энергии, перешедший от его тела к моему, когда он обхватил мою щеку.