— Но я же ранила.
— Это был всего лишь укус.
— Он снова сделал твою кожу холодной.
— Это был ледяной укус, — поправилс он. — Ты не причинишь мне вреда, Сера. Мы даже не знаем, будет ли у тебя такая вспышка снова, — его глаза сверкнули. — Но если ты будешь вести себя хорошо, то, возможно, сможешь пойти искупаться.
— Если я буду вести себя хорошо? — Я вскинула брови, игнорируя радостное возбуждение, которое испытывала от такой перспективы. — Как какой — то ребенок, за которым ты с опаской наблюдаешь, гуляя по лесу?
— Да, — его губы дернулись. — Это заставило тебя почувствовать, что ты можешь призвать сущность?
— Нет, но это заставило меня почувствовать, что я хочу ударить тебя, — я сузила глаза. — Ты только что пытался подтолкнуть меня к использованию эфира?
— Да.
Я рассмеялась.
— Тебе придется постараться лучше. Меня сложно разозлить.
— Я хочу, чтобы ты повторила все то, что сказала только что, и сама ответила на вопрос правда ли это, — парировал Никтос.
— Позволь мне сказать иначе. Сложно разозлить меня настолько. У меня больше самоконтроля, чем ты думаешь.
Я ожидала очередного полного сарказма ответа, но его не последовало. Никтос молча смотрел на меня, а затем сказал:
— Позволишь мне посмотреть на свой кинжал?
— Откуда ты знаешь, что я ношу его с собой?
— Он всегда при тебе, Сера. Доставай его, — попросил он, протягивая руку. — Пожалуйста.
— Ненавижу, когда ты такой вежливый, — ответила я, оттягивая голенище сапога и медленно доставая кинжал.
— Странная причина для ненависти.
Кинжал лег на ладонь Никтоса.
— Кто бы говорил.
— Спасибо, — Никтос резко обернулся, бросив кинжал.
Мой рот открылся, когда он пролетел по воздуху и ударился о стену над столом с такой силой, что ручка завибрировала.
— Что за черт? — Моя голова мотнулась в его сторону. — Теперь ты просто бесишь меня.
Никтос улыбнулся, и это тоже раздражало.
— Сейчас сущность связана с экстремальными эмоциями. Когда ты Вознесёшься, всё будет иначе, но до этого она может проявляться, когда ты очень зла или расстроена. Испытываешь крайнее горе. Боль, — он начал кружить вокруг меня, как делал это во дворе. — У меня такое чувство, что, если я буду драться лучше тебя, ты сильно расстроишься.
— И поэтому ты швырнул мой кинжал в стену?
— Я швырнул кинжал в стену, потому что не хочу снова получить удар им и не хочу, чтобы ты отрезала еще больше моих волос.
Я открыла рот.
— И даже не говори мне, что ты бы меня не зарезала, — сказал он. — Зарезала бы.
— Ты такой всезнайка, — пробормотала я, следя за ним.