Я уставилась на него, не понимая, почему он так уклончиво говорит об этом.
— Больше никто не знает? Только Майя?
Он кивнул.
— Только она и Нектас знают. Ни один из них не скажет об этом ни слова.
Я никогда не встречала Первозданную Богиню, но, основываясь на том, насколько близки Нектас и Никтос, я не сомневалась, что дракен будет молчать о таком.
— Было больно? И не говори, что это было просто неприятно. Очевидно, что это неправда.
Никтос несколько мгновений молчал.
— Кардия — всего лишь крохотная часть души. Нематериальная. Можно счесть, что что — то невидимое не может причинить большой боли, но мне казалось, что вся моя грудная клетка была вскрыта, а сердце — вырвано когтями и зубами даккая, — бесстрастно заявил он. — Я почти потерял сознание, и если бы я был слаб, вероятно, ускользнул бы в стазис — глубокий сон богов и Первозданных.
В ужасе я прижала кулак к груди.
— Почему ты это сделал? — спросила я, хотя уже знала.
— Я видел, что потеря любви сделала с моим отцом, и во что любовь превратила моего дядю, — сказал он. — И я отказался повторять хоть одну из этих ошибок или подвергать опасности кого — то из — за того, что чувствую к ним.
В горле застрял ком, и мне потребовалось некоторое время, чтобы заговорить.
— Мне жаль.
Он вытянул шею из стороны в сторону.
— Не должно быть. Я забочусь больше, потому что не умею любить, и считаю, что забота о других гораздо важнее, чем любовь лишь к одному.
— Ты… Ты прав, — прошептала я. В каком — то смысле забота и доброта были чище без любви. Но я все равно была опечалена. Разве не у каждого должен быть шанс почувствовать любовь к другому, на что бы это ни было похоже?
Кроме Колиса.
Или Тавиуса.
Ни один из них этого не заслуживает.
— О чем Холланд с тобой говорил? — спросил Никтос.
— Ни о чем важном. — Я ни за что не стану повторять ничего из этого. Я взглянула на стол, потирая запястья, все еще не чувствуя заклинания. Тонкая лампа отбрасывала свет на голую поверхность. Прошло несколько мгновений, и я почувствовала на себе его пристальный взгляд — наблюдающий и, вероятно, видящий слишком много. — Что мы будем делать?
— Сложный вопрос, — заметил он, глубоко выдыхая. — Мы продолжим, как и планировалось. А пока я уверен, что прибудут гости.
— Нежелательные?
Он кивнул.
— Боги. Возможно, даже Первозданные. Им будет любопытно узнать, что они почувствовали, когда ты Вознесла Бель.
Мои губы сжались, и я начала расхаживать перед пустыми полками.
— И, предполагаю, я должна держаться подальше от их глаз?
— Я знаю, тебе не нравится прятаться.
Я фыркнула.
— И как ты понял?