Я посмотрела вниз на потертые носки своих ботинок.
— Тогда ты, вероятно, не знаешь того, на что идешь.
— За исключением того, что все твои действия говорят мне то, что мне нужно знать, — сказал он. Прошло несколько мгновений. — Я не хочу обидеть, когда говорю, что ты не ценишь свою жизнь. Я не имел в виду это как оскорбление.
Я фыркнула.
— Конечно, звучало именно так.
— Я приношу свои извинения, если это прозвучало именно так.
Моя голова дернулась.
— Ты серьезно извиняешься передо мной? Не отвечай. Это не имеет значения. Половина этого разговора не имеет значения. Что я пыталась сказать, так это то, что нет никаких причин проходить эту коронацию. Какую бы защиту ни предлагала коронация в качестве твоей Супруги, она того не стоит.
Он медленно наклонился вперед.
— Твоя безопасность стоит всего.
— Даже Царства Теней?
Его теперь мерцающие глаза не отрывались от моих, но, каким — то образом, он переместился так, что я даже не заметила, сокращая пространство между нами.
— Да.
Воздух, что я вдохнула, с шумом пронеслось по мне, полный его цитрусовым ароматом.
— Ты не можешь всерьез так думать.
— Я думаю так каждой частичкой своего естества, Сера.
Сера. Не лисса. Он не называл меня так с тех пор, как я лежала в его постели, после того, как я дала ему свою кровь. Тогда это было оговоркой, сделанной в момент удовольствия.
Никтос навис, на добрую голову или две, надо мной меня.
— Ты… — Его челюсть напряглась, ноздри раздулись. — То, что ты несешь в себе, слишком важно. Они должны быть частью ключа к прекращению того, что натворил Колис. Ты можешь ценить эти угольки так же мало, как свою жизнь, но я — нет.
То, что я несу в себе. Тлеющие угольки важны. Не я. Никогда я.
Я отступила, сделав несколько шагов. Ожидала ли я, что он скажет что — то еще? Что я что — то значу? Для него? Или что он заботился обо мне, хотя и не может любить? После того, что я замышляла? Нет.
Я просто хотела, чтобы все было иначе.
Грудь Никтоса резко поднялась.
— Сера… — Стук в дверь прервал нас. Его голова дернулась в направлении звука. — Что? — рявкнул он.
Мой взгляд метнулся ко входу. Не удивлюсь, если тот, кто там стоит, только что отступил.
Двери открылись, и появился Рахар, его кожа была теплой, темно — коричневой в мягком свете лампы. Хотя в выражении лица не было ничего теплого, когда его взгляд скользнул по мне.
— В Столпах возникла проблема.
Большинство душ представали перед двором у Столпов Асфоделя. Они были либо вознаграждены Долиной, либо приговорены к Бездне. Некоторых Столпы не могли судить; их жизни были слишком сложными, и это требовало присутствия Никтоса.
— Насколько это срочно? — потребовал Никтос, когда двоюродный брат Рахара вошел следом за ним.
— Достаточно срочно, чтобы рискнуть прервать вас, — вежливо ответил Сэйон, положив руку на рукоять меча, прикрепленного к его бедру.