— Но не со мной.
— Это потому, что обычно ты меня раздражаешь, — сухо заявила я, и его ответная усмешка согрела мою кожу. В груди снова появилось странное, приятное ощущение, и это… это могло быть пугающим. — И потому что, соблазняя тебя, я должна была говорить, если только тебе это нравилось. В ином случае я бы молчала. — В тот момент, когда эти слова покинули мой рот, я сморщилась. — Наверное, мне не стоило этого говорить.
Прошло несколько мгновений.
— Ты стала той, кого, по твоему мнению, я хотел?
Закрыв глаза, я представила, как бью себя по лицу. Сильно. Не один раз. Я даже не знала, почему я вспомнила об этом, когда хотела только одного — забыть об этом.
— Сера?
Я сглотнула.
— Стала.
Никтос сдвинулся, подтягивая ногу.
— Ты говорила и до того, как поняла, что я — Первозданный Смерти. Тогда ты вообще не была тихоней.
— Как я уже говорила, ты меня раздражал, — сказала я вместо того, что сразу же пришло мне в голову. Это было из — за того, что я чувствовала, что меня слышат и видят, когда я была с ним. Уважаемой. Заслуженной. Открыв глаза, я наконец повернула голову к нему. В его лице и чертах была какая — то легкость. Наши глаза встретились. Слова захлестнули меня. Те, которым лучше не давать жизни.
— Мне пора идти. Уверена, что у тебя есть…
— Не надо, — мягко сказал он, и я замерла. — У меня есть несколько часов, прежде чем что — то нужно будет сделать. Я устал. Ты, должно быть, устала. Поэтому мы здесь.
— На расстоянии вытянутой руки? — прошептала я.
— Да, — ответил Никтос через мгновение.
Я кивнула, но мы с ним оба знали, что держать меня в его постели не было необходимости днем, когда во дворце и во внутреннем дворе было полно богов. Честно говоря, в этом не было необходимости и ночью.
Когда я смотрела на него, меня вдруг осенило, что, возможно, он… он должен быть так же одинок, как и я, и гораздо дольше, чем я. И сейчас нам не обязательно быть вместе. Я закрыла глаза и просто позволила себе быть здесь, в этом моменте, и ничего больше.
— Сера.
Мне показалось, что я услышала, как Никтос прошептал мое имя, когда я начала дремать.
— Ты никогда не была для меня призраком.

Я проснулась через несколько часов, растянувшись на животе, в тепле и укрытая чем — то гораздо более толстым и мягким, чем полотенце. Меховым одеялом.
Никтос.
Его не было. Тепло исчезло из моей груди, и, лежа там, я подумала, что, возможно, засыпать вместе — это совсем другое, чем просыпаться вместе.
Это была близость, которую, как я знала, никто из нас никогда не испытывал. Она казалась более глубокой, чем то, что мы разделили в ванне, и слова, сказанные после этого.
Ты никогда не была для меня призраком.
Мое сердце сжалось, а затем расслабилось. Неужели он действительно это сказал? Слова прозвучали как нечто, привидевшееся во сне, но если он их произнес, то они были… они были добрыми и гораздо более прекрасными, и я буду дорожить ими как тем, чем они были.
Словами.
Я начала переворачиваться на бок, но остановилась. Что — то лежало у меня в ногах. Я открыла глаза.
Джадис лежала на животе, как и я, а ее руки и ноги были широко раскинуты. Она издавала тихий похрапывающий звук, ее почти полупрозрачные зеленовато — коричневые крылья подергивались, но потом затихли. Понятия не имею, сколько времени я смотрела на нее, прежде чем поняла, что она не единственная в комнате.