Я дернулась, когда его губы коснулись кожи над моим пупком, а его руки скользнули назад, впиваясь пальцами в мои бедра.
— Я говорил себе, что ты не знаешь, что я рядом, пока ты трогала себя. Это было единственное, что останавливало меня от того, чтобы забраться к тебе между ног и трахать тебя до тех пор, пока ни один из нас не сможет встать на ноги.
Мои ноги ослабли, и я бы упала, если бы Никтос не придержал меня.
— И я сидел здесь, смотрел на тебя и всю твою прелесть — и хотел тебя так чертовски сильно, — его голос был шелковым шепотом полуночи, когда он поднял голову и прикоснулся ртом к коже ниже моего пупка. — Пытался напомнить себе все причины — а их огромное количество, почему я не могу признать то, что ты делаешь со мной. Почему я не могу позволить тебе быть чем — то большим, чем просто отвлекающим фактором.
Мое сердце заколотилось, и я начала отстраняться.
Его пальцы снова прошлись по моему заду, останавливая меня.
— Но вместо этого все, о чем я могу думать, это о том, что я с нетерпением жду, когда ты сделаешь прямо противоположное тому, о чем я просил. Или о том, как мне нравятся твои колкости и дерзость, — край его клыка прошелся по моей коже, вызывая дрожь по позвоночнику. — Я зациклился на том, как ты чувствуешься подо мной. Мягко. Тепло. Как я чувствовал себя внутри тебя, когда ты кончала.
По мне волнами прокатилась серия мурашек, таких же, как когда он нагрел воду. Он усадил меня так, что мои колени оказались на полу ванны. Руки оставили мои ягодицы. Одна из них поймала прядь моих волос, когда он выпрямлялся, откидывая мою голову назад, а мои бедра прижались к бортику ванны. От внезапной смены положения у меня участился пульс, когда он возвышался надо мной. От того, как он держал мои волосы, моя спина выгнулась, а грудь выпятилась и коснулась его бедер.
Я опустила взгляд, всего на секунду, и это было все, что потребовалось, чтобы увидеть твердую, толстую выпуклость того, что я почувствовала, прижавшись к нему своей спине во дворе.
Мое сердце слегка дрогнуло — от осознания того, что он, скорее всего, был на грани, а я подтолкнула его к этому. И каждая безрассудная часть моего существа наслаждалась этим. Хотела этого. Нуждалась в этом. Я подняла на него глаза, и похоть в жестких чертах его лица — обнаженных клыках — была всепоглощающей. Мои руки опустились на прохладный бортик ванны, и я обрела устойчивость.
— Это достаточно смело для тебя? — потребовал Никтос. — Достаточно честно?
Я могла бы многое сказать или даже сделать, но импульсивная часть моей натуры соединилась с безрассудством. Эта часть меня контролировала.
— Ты думаешь об этом сейчас? — спросила я, мой голос был хриплым и бархатистым. Кожа покраснела от возбуждения. — Или ты думаешь о том, каково это — чувствовать свой член у меня во рту? Это то, чего ты хочешь сейчас?
— Черт, — простонал он, его глаза закрылись. — Как ты думаешь, Лисса?
Лисса.
Боги, одно это слово обладало такой силой, и прямо сейчас оно было потрясающим афродизиаком.
— Тогда покажи мне.
Его глаза распахнулись. Они были чистым, сияющими серебром.
Мои пальцы вцепились в фарфор ванны.
— Покажи мне, что ты этого хочешь. Или снова останешься просто пустословом?
Никтос не двигался. Его грудь не поднималась и не опускалась при вдохе. Несколько секунд.
Затем он сделал это.
Потянулся вниз, схватившись за край рубашки. От разрыва материала и звона пуговиц меня пронзила порочная дрожь. Он расстегнул штаны и обхватил рукой основание своего твердого члена. На кончике уже образовалась маленькая бусинка жидкости.
Мои губы разошлись в пьянящем выдохе, когда я подняла глаза на него.
— Покажи мне.
Звуки, который исходили от него, был дикими и первобытными, и в нем не было ничего смертного. Рука в моих волосах сжалась еще крепче, а затем он доказал, что именно этого и хотел.
Никтос притянул меня к себе, но и я тянулась к нему. Он притягивал меня все ближе, а я тянулась к нему, насколько могла — пока мои губы не достигли его руки. Он медленно отстранился, но я позволила ему зайти дальше, сжимая его бедра так же, как он мои. Его голова откинулась назад, и он застонал.
Это не было соблазнением. Не было никаких дразнящих лизаний или посасываний. Никакого расслабления. Я сосала сильно и глубоко, двигая головой и ртом в ритме с его рукой. Его неровное дыхание и стоны заполнили комнату. Землистый вкус его кожи и его толчки в мой рот усилили мое возбуждение.
Его бедра начали терять всякий ритм. Когда я почувствовала, что он напрягся, он не отстранился, как пытался сделать это в прошлый раз. Он прижал меня к себе, и мое имя звучало меж стиснутых зубов, когда он кончал.
Я оставалась с ним, пока его мышцы медленно ослабевали, как и его хватка. Затем я отстранилась и… сделала то, что сделала в первый раз. Я наклонилась, чтобы поцеловать одну из капель, нарисованных на внутренней стороне его бедра.