Его рука отстранилась от меня, и я немного опустилась в ванну, мое дыхание стало поверхностным. Прошло несколько секунд, и я начала поднимать голову, готовясь к тому, что будет дальше.
Никтос перевалился через бортик ванны, заставив меня отступить назад. Вода хлюпала по его коже. Мои глаза расширились.
— Что ты…?
Мои слова закончились резким вдохом, когда он схватил меня за руки и поднял.
Прохладный воздух закружился над моей кожей, когда он повернул нас и усадил меня на бортик ванны. Его руки снова оставили меня, а затем он опустился на колени, вода поднялась до его бедер.
— Что ты делаешь? — задыхалась я.
Прядь волос упала ему на лицо, когда его руки опустились на мои колени.
— Полагаю, твое предложение не было односторонним, не так ли?
— Нет, но твоя одежда промокнет…
— Мне все равно, — его ладони скользнули вверх, раздвигая мои бедра. — Ты сказала мне показать. Мой член в твоем рту был не единственным, о чем я думал.
— Никтос, — я задыхалась, когда его плечи сменили руки.
— Попробовать тебя на вкус было одной из них, — сказал он мне.
И он доказал и это.
Его рот был везде, язык проникал глубоко в меня. Губы смыкались над пучком нервов. Мои бедра приподнялись от края ванны, но он обхватил их рукой, заставляя меня вернуться назад.
Он… пожирал меня. Лизал. Пробовал на вкус. Сосал. Наслаждался. Для человека, не имеющего практически никакого опыта, он знал, что делать.
А может, дело было в том, что он просто не мог сделать это неправильно.
Я была так возбуждена от него, потому что его губы были на мне, а его язык внутри меня.
В любом случае, он был великолепен. Мы были великолепны. Моя голова откинулась назад, когда я отдалась ему. Его палец сменил язык, сначала один, потом и второй, глубоко проникая внутрь, пока он сосал этот пульсирующий кусочек плоти. Моя голова запрокинулась вперед, глаза расширились и уставились на его склоненную голову, на пряди волос, разметавшиеся по моим бедрам. Напряжение сжималось и скручивалось, пока я скакала на его пальцах, его губах…
Я вскрикнула, когда Никтос поднял голову. Его блестящие губы были приоткрыты, его пальцы все еще были погружены в меня и медленно двигались.
— Когда я говорил о том, чтобы попробовать тебя, — сказал он, — я говорил не только от твоей киске.
Я дернулась.
— Ч — что?
Его голова опустилась. Оскал его клыков был ледяным огнем, а затем он нанес укус, вонзившись в кожу чуть выше чувствительного соединения нервов. Шок от укуса вырвал у меня вскрик. Волны наслаждения, окрашенные болью, прокатились по мне. Мои ноги напряглись. Я попыталась приподнять бедра, но он держал меня, его пальцы погружались и выходили из меня, его рот двигался по моему клитору, посасывая узелок плоти, втягивая кровь, текущую из проколов выше. Ощущения…
— Это слишком, — задыхалась я, мои руки скользили по бортам ванны. Я отчаянно извивалась, вдавливая колени в его плечи, желая отодвинуться. Мне нужно было быть ближе. — Я не могу этого вынести. Пожалуйста, Эш…
Его рык прорвался сквозь меня, внутрь меня. Он сосал сильнее, глубже, и спирали перед глазами вращались и вращались. Меня охватила дрожь. Я вцепилась в волосы, разбиваясь на кусочки.
Наслаждение захватило меня, и я упала в него без колебаний, бесстыдно. Я разбилась, рассыпалась на украшенные шелком осколки блаженства. Все мое тело содрогнулось, и я обмякла, когда моя рука выскользнула из его волос. Если бы не Никтос, державший меня, я бы точно упала.
Я застонала, когда он в последний раз прикоснулся к моей коже — в последний раз, когда он отпустил мои пальцы. Теплое, влажное скольжение его языка в самом центре меня, а затем его укус были блаженством. Я вздрогнула, почти теряя сознание.
Никтос поднял голову, осторожно опустив мои ноги в воду. В его глазах клубились потрясающие сполохи сущности. Несколько мгновений мы не разговаривали, и я закрыла глаза, чтобы не увидеть и намека на сожаление, которое непременно должно было появиться в его чертах. Это могло делать меня трусихой, но то, что я только что испытала, было чудесно. И ни разу за все это время я не думала ни о чем другом, кроме как о том, что я чувствую и что заставляю чувствовать Никтоса. Я просто была самой собой. Не Супругой. Не убийцей или оружием. Не монстром.
И я не хотела, чтобы что — то разрушило это.
Не тогда, когда его руки все еще были на мне, когда его кожа была чуть менее прохладной, желанной на моих бедрах.