— Когда назвал меня соучастницей?
— Не тогда. Позже. Я чувствовал, как он использует эфир. Он питался твоими эмоциями, усиливая либо спокойствие, либо жестокость.
Была причина, по которой Первозданные не часто попадали в мир смертных. Их присутствие могло изменить настроение и разум смертных и повлиять на окружающую их среду. Первозданная Майя могла вызывать любовь и плодородие. Эмбрис мог увеличить мудрость человека или склонить его к неправильному выбору. Фанос мог привести океаны в неистовство. Брат Аттеза, Кин, мог вызвать мир или месть.
— Ты действительно думаешь, что он пытался это сделать? — спросила я, вспоминая, как ярче загорелись глаза Аттеза. — Со мной?
— Без сомнения, — подтвердил Никтос.
— Но я не чувствовала себя спокойнее или жестче… чем обычно, — сказала я, и он рассмеялся. — Я ничего не почувствовала.
— Именно, — сказал Никтос.
— О, черт, — пробормотал Эктор. — Аттез должен был понять, что его присутствие никак на тебя не повлияло.
Острая боль тревоги кольнула меня в груди.
— Но ведь Никтос сказал ему, что я — божество…
— Ни божества, ни боги не обладают иммунитетом к способностям Первозданного, — сказал Эктор. — Мы не реагируем на их присутствие так быстро или безрассудно, как смертные, но это влияет на нас, если Первозданный захочет. Вот почему боги при Дворе Кина — кучка ублюдков, а боги при дворе Майи — озабоченные.
Мои губы сжались.
— Кроме Айри и дракенов, — продолжал Эктор, — Только один другой может быть невосприимчив.
Никтос перехватил мой взгляд.
— Только Первозданный невосприимчив к присутствию другого Первозданного.
— Боги, это значит… — я зажмурила глаза. Это значит, что Аттез мог заподозрить правду. Что это я несу в себе угли жизни. Будущая Супруга, которую собирался призвать Колис. Мое дыхание скребло по горлу.
— Дайте нам минуту, — сказал Никтос, и, когда я открыла глаза, Эктор и Нектас уже исчезли, а двери снова закрылись. Прошло более нескольких секунд в тишине, прежде чем Никтос заговорил снова. — Все будет хорошо.
Меня покинул придушенный смех.
— Аттез, возможно, теперь поймет, что это я несу угли жизни. И Колис призовет нас обоих. Как это вообще возможно?
— Могло быть и хуже.
— Как?
— Колис мог бы прямо отказать в коронации. Запретить мне брать Супругу.
— Он может это сделать?
Никтос кивнул.
— Я все равно мог бы взять тебя в Супруги, но ты не была бы признана таковой другими Дворами.
Это означало, что любой защиты, которую давал этот титул, больше бы не существовало. Ни боги, ни дракены не смогли бы защитить меня от Первозданного. Если бы один из других Первозданных или сам Колис захватил меня, у Никтоса не было бы поддержки, если бы он нанес ответный удар — а я знала, что он нанесет.
— Он это сделает?
— Если бы ты спросила меня об этом вчера, я бы ответил «нет». А сейчас? Все возможно.
Все возможно…
Мое сердце начало биться так, что стало трудно дышать. Мои мысли метались. Мышцы напряглись.