— Я пытался быть вежливым, — ответил он, и я фыркнула. — Он был неправ.
Я ничего не сказала.
— Но он также был и прав.
— Ну, твой комментарий был полезен, как всегда, — сказала я, качая головой в разочаровании. — Знаешь, дело в том, что я не виню Никтоса за то, что он сомневается в этом. Не совсем. Но, честное слово, использовать это как возможность добраться до Колиса мне даже в голову не приходило.
— Тогда на кого ты злишься больше? На Эша или на себя?
— На обоих?
Он слабо улыбнулся.
— Ты не можешь злиться на обоих.
Я отвернулась.
— Да, но то, что ты злишься, не имеет значения. То, во что верит Никтос, не имеет значения. То, чего хочу я, не имеет значения. Важно то, что Колис обошел нас — возможно, даже не осознавая этого. Теперь нас обоих призовут, и как Никтос сможет убедить Колиса, что он понятия не имеет, как бог Вознесся, или что он не знает, что это была Бель?
— Как сказал Эш, в прошлом ему доводилось убеждать Колиса во многих неправдах.
— Например? — спросила я, не в силах остановиться.
— Что Эш не ненавидит его всеми фибрами своего существа и не хочет видеть его прикованным к земле. Колис этого не знает. Он думает, что Эш испытывает его пределы, когда тот восстает против него или отталкивает его от чего — то. Колис считает, что Эш предан ему так же, как и любой другой Первозданный.
Недоверие прокатилось по мне.
— Как Колис может не знать правды, если он убил родителей Никтоса? Как он мог хоть на секунду подумать, что Никтос будет верен ему после этого?
— Потому что Эш убедил его, что он ничего не чувствует по отношению к своей матери. Колису было нетрудно в это поверить, ведь Эш никогда ее не знал, — объяснил он. — И он убедил Колиса, что ненавидит своего отца — что считает Эйтоса слабым и эгоистичным. Если бы Эшу не удалось скрыть свои истинные чувства к нему, Колис поступил бы еще хуже, чем после того, как отобрал угли.
— Боюсь спросить.
— Колис убил всех божеств и богов, служивших Эйтосу, гарантируя, что ни один из них не сможет вознестись и заменить Первозданного Жизни.
— Милостивые боги, — прошептала я. — Всех?
— Тех, кто не был при дворе, выслеживали по всему Илизиуму и смертному царству. Даже благочестивые существа Двора, появившиеся через несколько поколений после, те, кто не прошел Выбраковку, были убиты.
Я зажала рот, не давая желчи подняться. Я не знала, что сказать, но вдруг вспомнила об убитых смертных. О брате с сестрой и младенце. Могла ли их смерть быть результатом этого? Неужели Никтос верил неверно? Или он чувствовал, что не может сказать мне об этом в то время?
— Если бы Колис знал, что на самом деле чувствует к нему Эш, он бы убил здесь каждого бога, — тихо продолжал Нектас. — Каждого смертного и каждое божество. Заковал бы в цепи всех дракенов в Бездне. Колис сравнял бы с землей Царство Теней.
Я села на край кровати.
— Так что убедить его в этом не составит труда.
— Как…? — я вцепилась в столбик кровати, возле которой сидела. — Как он может быть настолько убедительным?
Багровые глаза Нектаса встретились с моими.
— Это то же самое, что побуждает тебя быть такой убедительной. Его долг — сделать все необходимое, чтобы защитить как можно больше людей.
Я вздрогнула.
— Я не притворяюсь…
— Я говорю не об Эше.