— Что? — прошептала я.
— Спорь со мной, — повторил он, его голос был полон дыма и льда. — Отвлеки меня. Сделай что — нибудь, что помешает мне пойти за Аттезом и выместить на нем свой гнев. Это плохо кончится для Царства Теней и Вати, а это последнее, что нам нужно.
Я повернулась к нему. Его глаза были почти чистыми серебряными глазами. Его челюсть была твердой, как стены из теневого камня. На щеках расцвела тьма. Вены под его глазами горели эфиром, а жесткий взгляд, устремленный на двери за моей спиной, говорил о том, что он ничуть не преувеличивает. Поэтому я сделала первое, что пришло мне в голову.
Зажав его ледяные щеки в своих ладонях, я сделала то, о чем он просил меня, когда обнимал в сладко пахнущих туннелях Люкса.
Я поцеловала его.
Его губы, холоднее, чем раньше, все еще были тем странным манящим сочетанием мягкого и твердого, когда все его тело дрогнуло. Он не отстранился, но полностью прижался ко мне. Он был так же неподвижен, как и в виноградном туннеле, и я снова сделала то же, что и тогда.
Поймав его пухлую нижнюю губу между зубами, я укусила его.
Не настолько сильно, чтобы пустить ему кровь или причинить боль, но, как и раньше, он больше не был неподвижен.
Я целовала его, но он поглощал меня. Его голова наклонилась, и он раздвинул мои губы яростным движением языка. Острый скрежет его клыков о мои губы вызвал во мне сильную дрожь, а его рука перебирала волосы на моем затылке. Он держал меня так, его поцелуй был жестким, требовательным, и мне понравилась его почти мгновенная, грубая реакция, когда я провела своим языком по его языку. Из глубины его горла и груди вырвался рык. На вкус он был таким же декадентским, как и его кровь, дымным и сладким, и я быстро потерялася в поцелуе. В нем.
Мои пальцы скользнули назад, погружаясь в мягкие пряди его волос, и я прижалась к его груди, желая быть ближе. Нуждаясь в этом. Потому что он поцеловал меня так же, как в первый раз. Словно не позволит ни одному сантиметру моего рта остаться неисследованным. Словно ждал этого всю свою жизнь. Эта мысль больше не казалась глупой или причудливой. Это было похоже на погружение под поверхность моего озера. Это было похоже на дикий покой. Это было правильно.
И это пугало меня.
Я разорвала поцелуй, но не смогла сильно отстраниться. Его рука все еще лежала на моем затылке, зарывшись в мои волосы, и я была достаточно близко, чтобы чувствовать его прохладное дыхание, быстрое и неглубокое, на моих покалывающих губах.
Только тогда я поняла, что температура в комнате повысилась.
— Надеюсь, сработало, — прошептала я, сглатывая.
Его грудь вздымалась от глубокого дыхания, когда он убирал руку с моих волос.
— Стало лучше.
— Хорошо. — Я начала увеличивать расстояние между нами, но его рука на моей талии оставалась такой же сильной, как и раньше. — Я все еще у тебя на коленях.
— Я знаю.
— Это не очень удобно, — солгала я. Я никогда не чувствовала себя так комфортно, что делало меня неустойчивой. Уязвимой.
— Как и ты.
Мои брови взлетели вверх.
— Это было…
— Мой член был твердым все время, пока ты сидела у меня на коленях, — сказал он. — Поцелуи не помогли.
— …грубо, — закончила я, моргая.
Тени под его кожей замедлились и стали исчезать.
— А я — то думал, ты стремилась к тому, чтобы мой член стал твердым, пока не появился Аттез.
Мой рот открылся.
— Уже нет.
Часть интенсивной яркости исчезла из его взгляда.
— Лгунья, — прошептал он в нескольких сантиметрах между нашими ртами.