Только потому, что боялся, что я сделаю что — то безрассудное, но не изысканно безрассудное.
— И я с легкостью вижу, почему.
— А я вижу, что ты еще не дошел до сути, пока у меня не кончилось терпение, — предупредил Никтос. — А я почти у цели, чтобы ты знал.
Божи, то, как он разговаривал с другим Первозданным, просто шокировало. Я знала, что существует иерархия Первозданных, где Первозданный Смерти и Первозданный Жизни находятся на вершине, но все же… Это был Первозданный Войны.
Взгляд Аттеза заострился, ожесточив красивые углы его лица.
— Ты убил моих Киммерийцев. Тех, кто пришел на твой Вал.
Быстрая смена темы отбросила меня, когда Никтос сказал:
— Они не были твоими Киммерийцами. Они служили Ханану. И если так сильно заботился о них, ты должен был лучше их обучать, чтобы они не служили такому трусу.
Напряжение разливалось по комнате, даже когда палец Никтоса продолжал водить короткие, праздные линии по плоти моего бедра.
— Как бы неприятно мне ни было это признавать, — сказал Аттез после долгого раздумья, — В твоих словах есть доля правды. Но ты убил Доркана. У меня сложилось впечатление, что вы любили друг друга.
Доркан… он называл Никтоса старым другом. Я не придала этому значения, потому что Никтос не считал никого из близких ему людей друзьями. Но это не значит, что они ими не были.
— Я мог терпеть его. Но любая моя терпимость к кому — то заканчивается, когда он приходит в мой Двор, выдвигает требования и нападает на мою стражу. Никто из других Первозданных не сделал бы меньшего.
— Обычно ты более снисходителен, чем остальные.
— Возможно, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется, — сказал Никтос. — Так за чем же ты пришел, Аттез? Прочитать мне лекцию об недостатке у меня снисхождения? Если да, то что ты сделал со стражами своего брата, когда они переступили черту?
— Стражи Кина были кусками дерьма.
— Из того, что я слышал, они просто были пьяны и праздновали в ту ночь.
— Их неспособность справиться с духами не была причиной, по которой я их выпотрошил.
— Не была?
— Нет. — Аттез наклонил свой подбородок ко мне. — Я полагаю, твоя будущая Супругп достаточно мудра, чтобы не повторять то, что здесь обсуждается?
— Его Супруга достаточно мудра, — огрызнулась я, в очередной раз не сумев сдержать свой язык.
— Я надеюсь на это, — ответил Аттез. — Я также надеюсь, что ты будешь более осторожна в своем тоне. Я могу найти твою смелость освежающей. Даже манящей. Другие — нет.
— Те, кто не найдут, скорее всего, не проживут достаточно долго, чтобы погрязнуть в своих оскорблениях, — ответил Никтос прежде, чем я успела ответить.
— Потому что ты позаботишься о том, чтобы они умерли раньше?
Никтос мрачно усмехнулся.
— Потому что моя Супруга, скорее всего, вонзит кинжал в их сердца еще до того, как я пойму, что произошло.
Его слова потрясли меня и заставили мое сердце бешено колотиться. Он ясно дал понять, что я не девица, которую нужно защищать, и мне это понравилось — возможно, даже слишком.
— Значит, я должен более серьезно отнестись к предыдущей угрозе скормить мне мои глаза?
Я улыбнулась Первозданному.
— Буду иметь в виду. — Аттез переключил внимание на Никтоса. — Ты собираешься рассказывать мне, как, черт возьми, бог Вознесся здесь, в Царстве Теней?
Мое сердце заколотилось от этого вопиющего вызова, но Никтос никак не отреагировал. Никак, кроме того, что его палец снова оказался в шокирующей близости от моего тонкого нижнего белья. Я прикусила губу, почувствовав прилив тепла в ответ на непристойное прикосновение. Аттез снова опустил взгляд, и я поняла, что с того места, где он сидел, и с того, как Никтос держал меня, он мог точно видеть, что делала рука Никтоса. Учитывая повышенную чувствительность Первозданных, он также, вероятно, мог определить, насколько сильно это на меня влияло. Тепло ошпарило мою кожу, но не от стыда. Это должно было быть так. Или, по крайней мере, от гнева. И его было немного — ровно столько, чтобы рассеять томительное тепло, вторгшееся в мои чувства. Никтос устраивал представление. Не для меня, а для Аттеза.