Итальянские и румынские офицеры пытались было спорить со своими германскими «коллегами», они доказывали, что их солдаты не в силах больше без транспортных средств двигаться дальше, что многие получили обморожение, люди на пределе физических возможностей. Есть раненые. Но немецкое командование было неумолимо: госпитали Таганрога переполнены. Транспортных средств нет. В Таганрог каждый день прибывают немецкие части, двигающиеся с Кавказа, и те, что остались за внешним кольцом окружения, из донских степей. Кроме того, немецкое командование не может гарантировать союзникам снисходительного отношения со стороны германских солдат, вырвавшихся из-под Сталинграда. Ведь им хорошо известно, что только нестойкость итальянской и румынской армий под Сталинградом привела к тому, что 6-я немецкая армия попала в такое тяжелое положение.
— Возможны инциденты! — прямо заявил комендант города итальянскому полковнику.
Итальянец молча повернулся и пошел к своим солдатам, которые ждали своего командира во дворе.
В начале второй декады февраля гауптман Шульмайстер вызвал Ларсон и спросил, как много у нее вещей, если придется эвакуироваться на запад?
— Сразу должен заметить, что мы не располагаем большим количеством транспорта. Можно будет взять только самое необходимое, — предупредил помощник коменданта.
— Дела на фронте так плохи?
— Да уж хорошего мало, — не удержался Шульмайстер. — 6-й армии больше не существует. Последний германский солдат в Сталинграде погиб как герой[14].
— Можете не беспокоиться обо мне, — сказала Ларсон, — у моих знакомых есть лошадь.
Астрид давно решила, что под этим благовидным предлогом она сможет затеряться среди отступающих и, смотря по обстоятельствам, или вовсе не покинет Таганрога, а где-нибудь пересидит несколько дней, пока не придут наши, или, в крайнем случае, выедет из города и останется в одной из ближайших деревень, где ее никто не знает.
Шульмайстер даже не стал ее расспрашивать, кто эти знакомые. Он выполнил свой долг: предложил место в машине в случае эвакуации. Если она обойдется своими силами, тем лучше: штабной автобус и так будет набит битком.
В Германии объявили трехдневный национальный траур по 6-й армии. Центральная берлинская радиостанция передавала траурные бетховенские марши.
Когда вечером, придя домой, Астрид включила радиоприемник, из него полились торжественно-зловещие звуки вагнеровской «Гибели богов».
Настроение у офицеров комендатуры было подавленным. Все ждали сигнала об эвакуации. Несколько раз распространялся слух, что Ростов уже взят.
В комендатуре то и дело раздавались звонки: правда ли, что русские уже в Ростове?
— Нет! Нет! Нет! — твердил дежурный офицер. — И больше не звоните! Комендант приказал мне брать на заметку подобные звонки. Учтите это!
Штаб фельдмаршала Манштейна покинул Таганрог заранее. Манштейн теперь возглавлял группу армий «Юг», образованную из частей и соединений, ранее входивших в группу армий «А» и «Дон».
Ларсон беспрерывно названивали русские, служившие у немцев и знавшие ее еще по работе в хозяйственном отделе. Позвонил редактор газеты «Новое слово».
— Фрау Ларсон, надеюсь, вы меня помните? Очень хотел бы знать ваше мнение: не пора ли нам смазывать пятки? — со свойственной ему прямолинейностью спросил Кубанцев.
— Помощник коменданта запретил немецким офицерам обращаться к нам с такими вопросами, — ответила Астрид.
— Я ж не к нему обращаюсь, а к вам. Ихнее дело — военное. А наше — цивильное. У меня есть пара лошадок. Огонь, а не лошади. Вмиг домчат нас с вами до Мариуполя, а там и далее.
— Вы что, предлагаете мне ехать с вами?
— А почему бы нет? Мишка Терехов не предложит. Он — жлоб. Два воза краденого нагрузил и ждет только команды. Я ж с барахлом возиться не хочу. Возьму только золотишко. Прокормлюсь как-нибудь. И вас, в случае чего, не обижу. Вы мне только сигнальчик вовремя подайте. А, фрау Ларсон? Договорились?
14 февраля русские освободили Ростов.
Ларсон позвонила Кубанцеву.
— Да уж без вас знаю! — рявкнул он и бросил трубку.
Первым из города побежали немецкие прислужники. Срочно покинул город советник Фибих.
Орудийная канонада уже явственно слышалась на северо-востоке. Но комендатура города не покидала.
Как и в ноябре сорок первого года, несколько дней громыхало, не утихая ни днем ни ночью. То и дело с воздуха доносилось завывание авиационных моторов, пулеметная стрельба.
Советские штурмовики совершили дерзкий налет на аэродром и сожгли почти все немецкие самолеты, находившиеся на нем.
По ночам над городом снова застрекотали легкие ночные бомбардировщики.
[14] Германская пропаганда еще долго скрывала тот факт, что огромное количество немецких войск пленены, в том числе 24 генерала и более 2500 офицеров.