— Так точно. Вот список.
Фибих не стал смотреть его, а положил в ящик письменного стола.
— Это надежные люди?
— Как вам сказать, господин советник. Вроде надежные. Есть пострадавшие от большевиков.
— Они должны следить за настроениями на заводе. Рабочие должны твердо знать: отныне власть большевиков кончилась и большевистские порядки тоже. Работать кое-как мы не позволим. Ваш завод теперь принадлежит Круппу фон Болену. А Крупп денег даром не платит. Тех, кто будет плохо работать, отправим в Германию. Там их заставят трудиться как следует.
— Я все понял, господин советник.
— Можете идти, — разрешил Фибих.
— Вас, фрау Ларсон, я просил бы немного задержаться, если вы не возражаете.
— Я к вашим услугам, господин советник.
— Нет-нет, никаких услуг. Просто мы с вами выпьем по чашечке кофе.
Фибих был на редкость в хорошем настроении. Он вызвал одного из своих помощников и распорядился подать два кофе.
Ларсон не знала, о чем говорить с этим сухарем. Интересует ли его что-нибудь, кроме техники?
— Вам не приходилось бывать в Швеции? — спросила Астрид.
— Много раз. Швеция поставляет в Германию железную руду. Мы высоко ценим это, — произнес Фибих на довольно приличном шведском языке. — Хотя ваша страна с русскими не воюет де-юре, фактически вы — с нами. У всех цивилизованных народов Европы одни враг — большевизм.
— Но я всегда слышала от немецких офицеров, что у Германии два врага: большевики и плутократы, — заметила Астрид тоже по-шведски.
— Нет-нет, лучше будем говорить по-немецки. У меня мал запас слов, — признался Фибих. — Только в технической области. — Фибих перешел на родной язык. — Хочу повторить: у всех цивилизованных народов Европы один враг — большевизм. А Германия — это бастион, призванный сохранить Европу от большевистских орд.
— Бастион? Я не очень сведуща в военном деле, но бастион — это, по-моему, крепость. Крепость для обороны.
— Вы абсолютно правы, фрау Ларсон.
— Если я вас правильно поняла, Германия намерена обороняться от русских? Но ведь русская армия истекает кровью и доживает последние дни.
— К сожалению, это не совсем так. Все, что нужно, Германия уже получила. Мы не пойдем дальше в глубь России. Мы создадим систему крепостей для отражения натиска большевистских армий, а на землях, взятых нами, начнем устанавливать новый порядок.
— Значит, война с русскими скоро не кончится?
— Я думаю, она продлится недолго. Перед отъездом в Россию мне посчастливилось побывать на совещании промышленников в Берлине. Перед нами выступал фюрер. Он сказал, что война больше не ведется за овладение территориями. Если бы Германия потеряла две трети производства железа, семьдесят процентов нефтяных источников, весь свой коксующийся уголь, то ее положение было бы отчаянным. В таком положении сегодня находится Россия.
— У меня был один знакомый, унтерштурмфюрер Панкок. Несколько дней назад он умер в госпитале в Таганроге. Незадолго до его кончины я навестила его, и он рассказывал страшные вещи о Сталинграде.
— Фюрер коснулся и этого вопроса, — сказал Фибих. — Ростов — Сталинград — Кавказ — главный треугольник, — подчеркнул Фибих и тут же добавил: — Россия располагает запасами железа на Урале, но у нее нет коксующегося угля, поэтому она не может производить качественной стали. Голод, недостаток в людских резервах в конечном счете приведут ее к гибели.
— Когда же все-таки следует ждать конца войны?
— Каждый из нас мысленно тоже задавал этот вопрос, — признался Фибих. — И фюрер будто услышал наши мысли. По этому поводу он сказал примерно следующее: если ему, фюреру, зададут такой вопрос, то он, вероятно, скажет, что это единственный вопрос, на который не может дать точного ответа ни один государственный деятель, ни один полководец в мире. В таком большом конфликте, как внешняя мировая война, необходимо видеть конечную цель и стремиться ее достичь с фанатичной решимостью. Успех или неуспех надо оценивать не по отдельным этапам и событиям, а видеть ситуацию в целом.
— Господин Фибих, я правильно поняла — таганрогский металлический завод теперь принадлежит Круппу?
— Да. Вы, конечно, понимаете, что заводы не могут оставаться бесхозными. Нельзя на производстве допускать большевистской анархии. Круппу фон Болену достались многие заводы. Я знаю точно, что ему отошли также краматорские заводы. Таганрогский металлургический завод получил Маннесманн.
К концу января 1943 года через Таганрог валом повалили остатки разбитых частей 8-й итальянской и 3-й румынской армий.
Комендатура превратилась в диспетчерский пункт. Немцы стремились как можно быстрее спровадить своих союзников дальше на запад. Вид их был ужасен: на головах женские платки, шали. Ботинки обмотаны разным тряпьем. Их вид, безусловно, мог только деморализующе действовать на немецкие подразделения, дислоцированные в городе. Поэтому генерал Рекнагель и отдал приказ: итальянцам, румынам выдавать паек на четверо суток и прямиком в Мариуполь и дальше, в Бердянск.